Студия Исторического Трюка Коловрат

Объявление

!! Внимание !!!
Студия Исторического Трюка "Коловрат" объявляет набор!!!
Желающие вступить в наши ряды приходите 1 октября в 18.00 в школе № 24 (в спортивном зале).
Подробная информация на https://vkontakte.ru/club1564076
Телефон для справок 46-10-52
[взломанный сайт]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Студия Исторического Трюка Коловрат » Славянская мифология, Язычество. » Славянская мифология, Язычество


Славянская мифология, Язычество

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

И вот грядет с силами многими Дажьбог
на помощь людям своим. И не имеем мы
страха, поскольку издревле, как и сейчас,
он печется о тех, о ком заботился, когда
хотел того. И так мы ожидали дня своего -
того, о котором имели представление..."
"Велесова Книга 4а-I"

"Уже невеселое время,братья, настало...
И встала обида в силах Дажьбожиих внуков..."
"Слово о полку Игореве"

"Раскачка такая пойдет, какой мир еще не видал.
Затуманится Русь, заплачет земля по старым Богам..."

Федор Достоевский

Язычество - это общее название всех исконных верований разных народов, берущих свое начало из глубины веков. Славянское язычество - это наша вера, вера всего славянского народа. Одного из древнейших народов, в который входят сегодня: русские и украинцы, белорусы и поляки, чехи и словаки, болгары и македонцы, сербы и черногорцы, словенцы и хорваты. Все мы понимаем друг друга без особого труда, поскольку у нас общий язык. Мы печем блины, провожая Масленицу - Морену и рассказываем древние сказки про Бабу - Ягу. Хлеб у нас до сих пор всему голова, а гостеприимство в чести. На Купалу мы прыгаем через костры и ищем цветущий папоротник. В наших домах вместе с нами живут домовые, а в реках и озерах купаются русалки. Мы гадаем на Коляду, а иногда просто подкидываем монету. Мы чтим наших предков и в день памяти оставляем им подношения. Хвори да болезни мы лечим травами, а от упырей - вампиров используем чеснок да осиновый кол. Мы загадываем желание, сидя между тесками и плюем через левое плечо, встретив черную кошку. Рощи и дубравы для нас святы, а из родников мы пьем целебную воду. Мы заговариваем, рыбацкие снасти и читаем обереги от сглаза. Удаль молодецкая находит себя в кулачных боях, а в случае беды наши храбрые воины отведут ее от славянской земли. И так будет всегда из века в век, ибо мы есть внуки Даждьбожии.

0

2

АВСЕНЬ (Овсень, Говсень, Усень, Баусень, Таусень) — божество, возжигающее солнечное колесо и дарующее свет миру (т.е. приводящее с собой утро дня или утро года (весну). Авсень открывает путь новому лету (новому году), несет из райских стран щедрые дары плодородия, и как определено божественным судом — так и распре¬деляет их между смертными: одним дает много, с избытком, а других лишает и самого необходимо¬го. В восточнославянской мифологии Авсень — персонаж, связанный с Новым годом или Рожде¬ством (старо-русское «оусинь», то есть «синева¬тый» и «просинец» — название декабря и/или января). Имя Усень встречается уже в документах XVII века.
Б
БЕЛБОГ — хранитель и податель добра, удачи, справедливости, счастья. Белбог и Чернобог — божества дневного света и тьмы, добра и зла. Оба божества участвуют в творческой деятельности природы: темное, как представитель помрачающих небо и замыкающих дожди облачных демонов, и светлое, как громитель туч, низводящий на землю дождевые потоки и просветляющий солнце. Пер¬воначально Белбог тождествен Святовиту, в даль¬нейшем с именем Белбога, по преимуществу, соче¬тается понятие света-солнца. Древний ваятель сделал статую Белбога, изображавшую сурового мужчину с куском железа в правой руке. Славянам издревле был известен подобный (испытание железом) способ восстановления справедливости. Подозревае¬мому в каком-либо проступке давали в руки раскаленный кусок железа и велели с ним пройти шагов десять. И того, чья рука оставалась невредимой, признавали правым.
БЕЛУН — божество, сочетающее в себе черты бога-солнца и бога-громовника. Как первый про¬гоняет ночь, так последний — темные тучи. Пред¬ставляется старцем с длинною белою бородою, в белой одежде и с посохом в руках; он является только днем и путников, заблудившихся в дрему¬чем лесу, выводит на настоящую дорогу; есть по¬говорка: «темно в лесу без Белуна». Его почита¬ют подателем богатства и плодородия. Во время жатвы Белун присутствует на нивах и помогает жнецам в их работе. Чаще всего он показывается в колосистой ржи, с сумою денег на носу, манит какого-нибудь бедняка рукою и просит утереть себе нос; когда тот исполнит его просьбу, то из сумы посыплются деньги, а Белун исчезнет. «За мо¬гильною горою стоит белая избушка Белуна. Белун — старик добрый. С рассветом рано отправ¬лялся Белун в поле. Высокий, весь белый, ходил он все утро по росистой меже, охранял каждый колос. В полдень шел Белун на пчельник, а когда спадала жара, опять возвращался на поле. Толь¬ко вечером поздно приходил Белун в свою избуш¬ку» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
В
ВОЛОС (Велес, Месяц) — один из древнейших восточнославянских богов, бог-облачитель, кото¬рый покрывает небо дождевыми тучами, или, вы¬ражаясь метафорически, заволакивает его облач¬ным руном, выгоняет на небесные пастбища об¬лачные стада. Первоначально один из эпитетов тучегонителя Перуна (громоносного Тура); впос¬ледствии же, при забвении его коренного значения, оно обособилось и принято за собственное имя от¬дельного божества. В качестве «скотьяго бога» (Лаврентьевская летопись) Волос заведовал небес¬ными, мифическими стадами, был их владыкою и пастырем, но потом, с утратою народом сознатель¬ного отношения к своим старинным представлени¬ям, ему приписано было покровительство и охранение обыкновенных, земных стад. Ради той зависимости, в какой находятся земные урожаи от небесного молока, проливаемого стадами дожденосных туч. Волосу, наряду с характером пастушеским, придано значение бога, помогающего тру¬дам земледельца. Существовал обычай оставлять на сжатом поле «жменю колосьев Волосу на бо¬родку». Травы, цветы, кусты, деревья называли «волосами земли». С древнейших времен скот счи¬тался основным богатством племени, семьи. По¬этому скотий бог Велес был еще и бог богатства. Корень «воло» и «вло» стал составной частью слова «володеть» (владеть). С культом Велеса связано и понятие «волхвы», так как корень этого слова так¬же происходит от «волохатый», «волосатый». Вол¬хвы при исполнении ритуальных танцев, заклина¬ний, обрядов в древности одевались в шкуру (длаку) медведя или другого животного. «В договоре Оле¬га с греками упоминается еще о Волосе, которого именем и Перуновым клялися россияне в вер¬ности, имев к нему особенное уважение, ибо он считался покровителем скота, главного их богатства» (Н.М. Карамзин. «История государ¬ства Российского»).
г
ГРОМОВНИК — дед Перуна. Из-под облач¬ных бровей и ресниц мечет он молниеносные взо¬ры и посылает смерть и пожары. Иногда, вместо длинных ресниц и бровей, закрывающих глаза Громовника, служит ему повязка, т.е. облачный по¬кров. Как темное небо блистает бесчисленными очами-звездами, так из мрака ночеподобных туч сверкают многоочие молнии; и те, и другие равно погасают, как скоро на просветленном небе по¬явится торжествующее солнце. Громовник — ве¬щий кузнец, кующий судьбы человеческие; мас¬терская его устроена в горах, т.е. грозовых тучах. Он сковывает воедино два тонких волоса; эти во¬лосы — не что иное, как две нити, выпряденные парками для жениха и невесты.
Д
ДАБОГ — мифологизированный образ земного царя, противопоставляемый богу на небе. Имя его возводится к сочетанию глагола «давать» с именем «бог» как обозначением доли-богатства. Дабог — дающий, дарящий. Местом обитания этого бога считалась высокая гора, что подтверждает культ гор у древних славян.
ДАЖЬБОГ (Дажбог, Дашуба) — Солнце, сын Сварога: «и после (после Сварога) царствова сынъ его именем Солнце, его-же наричють Дажьбогъ... Солнце-царь, сын Свароговъ, еже есть Дажъбогь, бе бо муж силен» (Ипатьевская летопись). Обо¬жание солнца славянами засвидетельствовано мно¬гими преданиями и памятниками. «Слово о полку Игореве» говорит о славянах, как о внуках солнца-Дажьбога. Как светило вечно-чистое, ослепи¬тельное в своем сиянии, пробуждающее земную жизнь, солнце почиталось божеством благим, ми¬лосердым; имя его сделалось синонимом счастья. Солнце — творец урожаев, податель пищи, и по¬тому покровитель всех бедных и сирых. Вместе с тем солнце является и карателем всякого зла, т.е. по первоначальному воззрению — карателем не¬чистой силы мрака и холода, а потом и нравствен¬ного зла — неправды и нечестия. Поэтическое заклятие, обращенное Ярославною к солнцу, ды¬шит этой древнею верою в карающее могущество дневного светила: «Светлое и тресветлое Солн¬це! всем тепло и красно еси; чему, господине, простое, горячюю свою лучю на ладе вой, в поле безводне жаждою им лучи (луки) спряже, тугою им тули затче?» У словаков есть такое преда¬ние: когда Солнце готово выйти из своих чертогов, чтобы совершить дневную прогулку по белому све¬ту, то нечистая сила собирается и выжидает его появления, надеясь захватить божество дня и умертвить его. Но при одном приближении Солнца она разбегается, чувствуя свое бессилие. Каждый день повторяется борьба и каждый раз побеждает Сол¬нце. По общему германскому и славянскому поверью собирать лечебные травы, черпать целебную воду и произносить заклятия против чар и болез¬ней лучше всего на восходе ясного солнца, на ран¬ней утренней заре, ибо с первыми солнечными лу¬чами уничтожается влияние злых духов и рушится всякое колдовство; известно, что крик петуха, пред¬возвещающий утро, так страшен нечистой силе, что она тотчас же исчезает, как только его заслышит.
ДАНА — богиня воды. Почиталась как светлая и добрая богиня, дающая жизнь всему живому. По древне-поэтическому представлению бог-громовник кипятит в грозовом пламени дождевую воду, купа¬ет в ее ливнях небо и землю, и тем самым дарует земле силу плодородия. Особые почести этой боги¬не воздавались во время Купальских праздников.
ДЕД-ВСЕВЕД (Дедо-Господь) — солнце, бо¬жество весенних гроз. У западных славян было в обычае при начале весны носить Дедка и петь в честь его обрядовые песни; о нем рассказывали, что дедко всю зиму сидит в заключении в хлебных амбарах и поедает сделанные запасы, т.е. в зимний период времени он лишается своей производитель¬ной силы, успокаивается от своих обычных трудов и питает род людской старым хлебом. У болгар существует поверье, что Дедо-Господь ходил не¬когда по земле в образе старца и поучал людей пахать и возделывать поля.
ДЕННИЦА (утренница, зарница) — образ по¬луденной зари (или звезды), мать, дочь или сестра солнца, возлюбленная месяца, к которому ее рев¬нует солнце. Денница предвещает восход солнца, ведет солнце на небо и тает в его ярких лучах.
Ночью Денница светит ярче всех, помогает меся¬цу. «…А от косарей по Становищу души усоп¬ших — из звезд светлее светлых, охраняя пути солнца, повели Денницу к. восходу» (А.М. Реми¬зов. «К Морю-Океану»).
ДИВ — небо, отец богов и людей, правитель Все¬ленной и создатель молний (тождествен Святовиту и Сварогу). Старинные русские памятники го¬ворят о поклонении богу Диву, и если в этом свидетельстве вероятнее видеть указание на свет¬лое небесное божество, то все-таки не может быть сомнения, что уже в отдаленной древности со сло¬вом «дивы» связывалось понятие о драконах и ве¬ликанах туч. «Слово о полку Игореве» упоминает о диве, восседающем на дереве, подобно Соловью-разбойнику и мифическим змеям. Со словом «диво» однозначительно чудо, встречаемое в старинных рукописях в значении исполина, гиганта; Морское чудо (Морской Царь), владыка дожденосных туч, точно также как Лесное чудо — леший, обитатель облачных лесов.
ДИВИЯ (Дива) — богиня природы, мать всего живого. Имя богини Дивии находится в перевод¬ной «Беседе Григория Богослова об испытании града (градом)» в той ее части, которая признается встав¬кой русского книжника XI века. Здесь перечисля¬ются различные пережитки язычества вроде моле¬ний у колодцев с целью вызова дождя или почитания реки богиней и принесения жертв. Далее следует: «Овъ Дыю жъретъ, а другьш — Дивии...» Кого подразумевать под богиней Дивией — не извест¬но, но, во всяком случае, это должна быть какая-то первостепенная богиня, равновеликая Дыю. В «Слове об идолах» богиня Дива упомянута после Макоши и перед Перуном, что также говорит о важном месте, занимаемом этой богиней в язычес¬ких представлениях славян.
ДИД (Дит, Дито, Дитя, Дет, Дети) — третий сын богини любви Лады. Всегда молод, потому что супружеская связь не должна стариться. Он одет в полную славянскую одежду; венок на нем из васильков; он ласкает, держа в руках двух гор¬лиц. Ему молились замужние и женатые о благо¬получном супружестве и деторождении.
ДИДИЛИЯ — богиня супружества, деторожде¬ния, роста, растительности, олицетворение луны. Она присутствует при разрешении жен от бреме¬ни, а потому бесплодные жены приносили ей жер¬твы и молили ее о даровании им детей. Представ¬лялась молодой прекрасной женщиной, имеющей на голове, наподобие венца, украшенную жемчуга¬ми и каменьями повязку; одна рука у нее была разжата, а другая сжата в кулак. Образ Дидилии часто использовали художники. Изображалась она по-разному: молодой женщиной, с закутанной в плащ головой, с зажженым факелом в обнаженных руках (факел — символ начала новой жизни); женщиной, готовящейся дать новую жизнь, с цветами, в венке.
ДНЕПР — бог реки Днепра.
ДОГОДА (Погода) — бог прекрасной погоды и нежного, приятного ветерка. Молодой, румяный, русокудрый, в васильковом венке с голубыми, по краям позолоченными крыльями бабочек, в среброблестящей голубоватой одежде, держащий в руке шипок и улыбающийся цветам.
ДОДОЛА — представляет собою богиню Весны или, что то же, богиню-громовницу. Она шествует над полями и нивами с свитою полногрудых нимф, за которыми стремительно гонятся в шуме весен¬ней грозы Перун и его спутники, настигают их разящими молниями и вступают с ними в любов¬ный союз. Славяне водили Додолу — девушку, увенчанную травами и цветами, по деревне, у каж¬дой избы они становились в ряд и пели обрядовые песни, а перед ними плясала Додола. Хозяйка дома или кто другой из семейства, взяв полный воды котел или ведро, испрашивая дождя, обливали додолу водой, которая продолжала петь и вертеться. Пляска Додолы — то же, что пляска грозовых духов и нимф; обливание ее водою указывает на те дождевые источники, в которых купается богиня весны, а ведра, из которых ее окачивают, — на те небесные сосуды, откуда проливается на землю благодатный дождь.
ДОЛЯ — добрая богиня, помощница Макоши, ткет счастливую судьбу. Представляется в облике милого юноши или красной девицы с кудрями зо¬лотыми и улыбкой веселой. На месте устоять не может, ходит по свету — преград нет: болото, река, лес, горы — Доля вмиг одолеет. Не любит ленивых да нерадивых, выпивох и всяких плохих людей. Хотя поначалу дружбу заводит с каждым — потом разберется и от плохого, злого человека уйдет. «..^А ты постели им дорогу золотыми камнями, сделай так, чтобы век с ними да не с кудластой рваной Обидой, а с красавицей До¬лей, измени наш жалкий удел в счастливый, на¬реки наново участь бесталанной Руси» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ДЮДЮЛ (Перепуга) — в Болгарии, во время засухи, собираются все обыватели деревни, выби¬рают девушку не моложе и не старше пятнадцати лет, покрывают ее с ног до головы ореховыми вет¬ками, разными цветами и травами (луком, чесно¬ком, зеленью картофеля и бобов и пр.) и дают ей в руки пучок цветов. Девушку эту болгары назы¬вают Дюдюл или Перепуга — слово, которое оз¬начает также бабочку, что свидетельствует о тож¬дестве Додолы-перепуги с облачными нимфами. В сопровождении девиц и юношей ходит Перепуга по домам; домохозяин встречает ее с котлом воды, поверх которой плавают набросанные цветы, и обливают желанную гостью при пении обрядовой песни. После совершения этого обряда, по общему убеждению, непременно будет дождь.
ДЫЙ — в восточнославянской мифологии имя бога. Упомянуто в древнерусской вставке в юж¬нославянский текст «Хождения богородицы по мукам» и в списках «Слова о том, како погане суще языци кланялися идолом» («Дыево служенье»). Контекст позволяет предположить, что это имя является результатом ассоциации древнерус¬ского имени (типа Див) с греческим «deus».
Ж
ЖЕЛЯ (Жля) — богиня смертной печали. «Желя», «желение» — скорбь по умершим. Считалось, что даже одно упоминание ее имени облегчает душу. Чешский хронист середины XIV века Неплах описывает славянскую богиню Желю. В славянском фольклоре сохранилось много плачей и причитаний. Однако с принятием христианства на Руси появились специальные поучения, ограничи¬вающие проявление неумеренной печали по умер¬шим. Например, в «Слове св. Дионисия о жалею¬щих» говорится: «Есл ли отшедшим отселе душам тамо кая полза от желения?» Сходное обозначение обрядов «желенья и карания» встре¬чается в перечислении различных языческих обря¬дов в списке XVII века древнерусского «Слова некоего христолюбца...». «...И пускай несет тем¬ная Желя погребальный пепл в своем пылающем роге» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ЖИВА (Живана, Сива) — богиня мировой жиз¬ни (весны), плодородия и любви; воплощает жиз¬ненную силу и противостоит мифологическим воплощениям смерти. Жива своим приходом животворит воскрешает умирающую на зиму при¬ду, дает земле плодородие, растит нивы и пажити. В правой руке она держит яблоко, в левой — виноград. В начале мая ей приносят жертвы. Кукушка принималась за ее воплощение. Прилетая из вирия, из той заоблачной страны, откуда нисходят души новорожденных, куда удаляются усопшие и где пребывают девы судьбы, кукушка ведает часы рождения, брака и смерти. Так доныне, заслышав весеннею порою кукушку, к ней обращаются с вопросом: сколько лет остается жить на белом свете. Ответы ее признаются за пророчество, посылаемое свыше. Девушки чествуют кукушку: крестят ее в лесу, кумятся между собой и завивают венки на березе. «...Обряд этот (крещение кукуш¬ки)... связан с обновлением жизненных сил природы: после зимнего умирания — возрождение и торжество солнечного тепла. Другая сторона действа — повлиять на творческие силы при¬роды, вызвать обильный урожай. По представ¬лениям древних славян, в кукушку превраща¬лась богиня жизни Жива»  (А. Стрижен. «Народный календарь»).
ЖИВОТ — божество полянских славян, имя его означает жизнедателя или сохранителя жизни.
ЖУРБА — женское божество, воплощавшее бес¬предельное сострадание.
3
ЗЕВАНА (Дзевана) — юная и прекрасная боги¬ня лесов и охоты, которая любит охотиться в свет¬лые лунные ночи; с оружием в руках мчится она на борзом коне по лесам, сопровождаемая ловчими псами, и гонит убегающего зверя. По народным рассказам, чудесная дева охотится в дебрях Полабии и на высотах Карпатских гор. Изображается в куньей шубе, верх которой покрыт беличьими шку¬рами. Сверху надета вместо епанчи кожа медведя. В руках она держит натянутый лук со стрелою или капкан, подле нее положены лыжи и битые звери, рогатина и нож. В ногах лежит собака. Этой боги¬не молились ловцы, прося у нее счастья в охоте. В ее честь приносилась часть добычи. Жертвовали ей шкуры убитых зверей. В древности шкурки куницы и других пушных зверьков использовали в качестве денег. Есть свидетельство о разрушении ее идола в Польше в 965-м году. В других племе¬нах, связанных с лесом и охотой, она называлась Дива, Дева, Дивия, Златая Баба, Баба и т.п.
ЗИБОГ — бог земли, творец и хранитель ее. Это он создал горы и моря, холмы и реки, расщелины и озера. Он наблюдает и возделывает землю. Ког¬да он сердится — вулканы извергаются, буря на море поднимается, земля трясется.
ЗИМЕРЗЛА (Симаергла, Зимаерзла, Симаргла, Зимарзла) — суровая богиня зимы, дышащая холодом и морозами. Одежда на ней наподобие шубы из сотканных вместе инеев, а порфира из снега, вытканная ей морозами, чадами ее. На голо¬ве ледяной венец, унизанный градами.
ЗИМСТЕРЛА (Зимцерла) — богиня рассвета, утренней зари, весны и цветов. Изображается она прекрасною девою, одетой в легкое белое платье, подпоясанное розовым поясом, переплетенным зо¬лотом; на голове у нее венок из роз; в руках держит лилию; на шее ожерелье из цикорей; перевязь через плечо цветочная. Ей приносили в жертву цветы, равно как и капище ее убиралось в ее праз¬дники цветами. В эту богиню всегда был влюблен Догода. «В третий день моего путешествия, когда просыпалася Зимцерла, спускался я с вы¬сокой горы и увидел недалеко не весьма узкое владение... Зимцерла — словенская богиня: она была то же, что и Аврора» (М.Д. Чулков. «Пересмешник, или славенские сказки»).
ЗИРКА — богиня счастья. Всякий человек имеет свою Зирку, которая, как дух-хранитель, неот¬ступно находится при своем избраннике. Есть по¬говорка: «Что из него будет, коли он не в мило¬сти у Зирки!»
ЗЛАТАЯ МАТЬ (Баба) — богиня тишины и покоя. Представляется в виде женщины с младен¬цем на руках, который почитался ее внуком (этот внук — Святовит), отчего и получила имя Бабы. Это богиня-пророчица.
ЗНИЧ — под этим божеством славяне подразу¬мевали начальный огонь, или животворящую теп¬лоту, способствующую существованию и охране всего на свете. «Тогда отважный Знич, блистающ. весь извне; /Вещал: намеренья сии ненравны мне. /Я хижинам свещу и озаряю троны; /Во существе огня я россам жизнь дарю, /Питаю, грею их, их внутренности зрю» (М. Херасков. « Владимириада» ).
ЗОРЯ — богиня, сестра Солнца. Она выводит поутру солнце и его яркими, стреловидными луча¬ми поражает мрак и туманы ночи; она же выводит его весною из-за темных облачных покровов зимы. Она восседает на золотом стуле, расстилает по небу свою нетленную розовую фату или ризу, и в заговорах доселе сохраняются обращенные к ней мольбы, чтобы она покрыла своею фатою от вол¬шебных чар и враждебных покушений. Как утрен¬ние солнечные лучи прогоняют нечистую силу мра¬ка, ночи — так верили, что богиня Зоря может прогнать всякое зло, и наделяли ее тем же победо¬носным оружием (огненными стрелами), с каким выступает на небо светило дня; вместе с этим ей приписывается и та творческая, плодородящая сила, какая разливается на природу восходящим солн¬цем. Миф знает двух божественных сестер — Зорю Утреннюю (Денница, Утренница, Зарница) и Зорю Вечернюю; одна предшествует восходу солнца, другая провожает его вечером на покой, и обе та¬ким образом постоянно находятся при светлом бо¬жестве дня и прислуживают ему. Утренняя Зоря выводит на небесный свод его белых коней, а Ве¬черняя Зоря принимает их, когда оно, совершивши свой дневной поезд, скрывается на западе.
И
ИПАБОГ — покровитель охоты. Но помогает он только охотникам неалчным, убивающим жи¬вотных для пропитания, а не корысти ради. Иных же охотников наказывает — капканы и ловушки ломает, по лесу водит, добычу прячет. Животных Ипабог любит, заботится о раненых, лечит их. Представлялся Ипабог в плаще, на котором были изображены сцены охоты.
К
КАРНА (Карина) — богиня печали, богиня-плакальщица. Карна и Желя — персонификации плача и горя, известны из «Слова о полку Игореве»: «... за ним кликну Карна и Жля, поскачи по Русской земли». Древнерусское слово «карити» — оплакивать. «...Не воскреснет она, соко¬линым разбужена взглядом. /Бродят Карна и Жля по Руси с поминальным обрядом» («Слово о полку Игореве»).

КОЛЯДА — солнце-младенец, в славянской ми¬фологии — воплощение новогоднего цикла, а так¬же персонаж праздников, сходный с Авсенем. Ко¬ляда праздновался в зимние святки с 25 декабря (поворот солнца на весну) по 6 января. «Когда-то Коляду воспринимали не как ряженого. Ко¬ляда была божеством, причем одним из влия¬тельных. Коляду кликали, зазывали. Коляде посвящали предновогодние дни, в ее честь уст¬раивались игрища, учиняемые впоследствии на Святках. Последний патриарший запрет на по¬клонение Коляде был издан 24 декабря 1684 года. Полагают, что Коляда признавалась сла¬вянами за божество веселья, потому-то его и призывали, кликали в новогодние празднества веселые ватаги молодежи» (А. Стрижев. «На¬родный календарь»).
КОПША — в Белоруссии это маленький бог, охраняющий зарытые в землю сокровища и ценно¬сти. Его просят указать место кладов и помочь отрыть их, а при удаче благодарят, оставляя в его пользу известную часть добычи.
КРОДО — божество, охранявшее жертвенный алтарь. Его идол стоял в Гарцбурге на высокой, лесом обросшей горе. Он изображал старика с обнаженною головою, который голыми ногами стоял на рыбе и опоясан был шерстяною белою повяз¬кою, в одной руке он держал колесо, а в другой сосуд, наполненный цветами и плодами. Рыба под его ногами означает подземное царство, чаша с плодами — обильную земную жизнь, колесо — солярный знак — символизирует вечное обновле¬ние жизни на земле (и во вселенной), зиждящейся на прочной основе (оси).
КРУЧИНА — женское божество смертной пе¬чали. Считалось, что одно лишь упоминание этого имени облегчает душу и может спасти от многих бедствий в дальнейшем. Не случайно в славянском фольклоре так много плачей и причитаний.
КУПАЛО — плодотворящее божество лета. «Купало, яко же мню, бяше бог обилия, яко же у еллинь Цересъ, ему же безумный за обилие бла¬годарение приношаху въ то время, егда имяше настати жатва». Ему жертвовали перед сбором хлеба, 23 июня, в день св. Агриппины, которая и была прозвана в народе Купальницей. Молодые люди украшались венками, раскладывали огонь, плясали вокруг него и воспевали Купалу. Игрища продолжались всю ночь. Кое-где 23 июня топили бани, настилали в них траву купальницу (лютик) и после купались в реке. В самое Рождество Иоанна Предтечи, сплетая венки, вешали их на кровли до¬мов и на хлевах, чтобы удалить злых духов от жилища. Этот красивый языческий праздник воз¬рождается на Украине и в Белоруссии.
Л
ЛАДА (Фрея, Прея, Сив или Зиф) — богиня юности и весны, красоты и плодородия, всещедрая матерь, покровительница любви и браков. В народных песнях «ладо» до сих пор означает не¬жно любимого друга, любовника, жениха, мужа; «жены русские вьсплакашась, аркучи: уже нам своих милых ладъ (мужей) ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очами съглядати» (Плач Ярославны). Наряд Фреи сияет ослепи¬тельным блеском солнечных лучей, красота ее очаровательна, а капли утренней росы называются ее слезами; с другой стороны, она высту¬пает воинственной героинею, носится в бурях и грозах по небесным пространствам и гонит дож¬девые тучи. Кроме того — это богиня, в свите которой тени усопших шествуют в загробный мир. Облачная ткань есть именно та пелена, на кото¬рой душа, по смерти человека, возносится в цар¬ство блаженных. По свидетельству народных стихов, ангелы, являясь за праведною душою, принимают ее на пелену и несут на небо. Куль¬том Фреи-Сивы объясняется суеверное уваже¬ние, питаемое русскими простолюдинами к пятнице, как дню, посвященному этой богине. Кто в пятницу дело начинает, у того оно, по посло¬вице, будет пятиться. У древних славян береза, олицетворявшая богиню Ладу, считалась священным деревом.
ЛАДО — божество веселия и всякого блага. В киевском «Синопсисе» Иннокентия Гизеля (1674 г.) говорится: «...Четвертый идол — Ладо. Сего имяху бога веселия и всякого благополучия. Жертвы ему приношаху готовящиеся ко бра¬ку, помощию Лада мнящи себе добро, веселие и любезно житие стяжати». По другим источ¬никам «Ладо» — звательный падеж от имени «Лада».
ЛЕД — этому божеству славяне молились об успехе в сражениях, он почитался правителем во¬инских действий и кровопролитий. Это свирепое божество изображалось в виде страшного воина, вооруженного в славянскую броню, или всеоружие. При бедре меч, копье и щит в руке. У него были свои храмы. Собираясь в поход против не¬приятелей, славяне молились ему, прося помощи и обещая в случае удачи в воинских действиях обильные жертвы. Вероятно, это божество боль¬ше, чем другие первостепенные боги, получало кровавых жертв.
ЛЕЛЯ (Лелия, Лелио, Лель, Ляля) — боже¬ство весны и молодости из свиты Лады, побуж¬дающее природу к оплодотворению, а человека к брачным союзам. Он старший сын Лады, сила его состояла в воспламенении любви. Иногда изображался он в виде златовласого пламенного кры¬латого младенца. Он метал из рук искры, воспла¬меняя любовь. По молодости лет своих, Лель порой просто забавляется любовью, хотя делает это из добрых побуждений — для него это весе¬лая игра. Появляется Лель весной, живет вместе со своим братом Полелем в лесу. Вместе они вы¬ходят утром встречать Ярило. Свирель Леля мож¬но услышать в Купальскую ночь. «К нему деви¬цы ходят /Красавицы, и по головке гладят, /В глаза глядят, ласкают и целуют./И Лелюшком и Лелем называют, /Пригоженьким и ми¬леньким» (А.Н. Островский. «Снегурочка»). Целый ряд записей говорит о Леле в женском роде. Например, в белорусской заклинательной песни: «Дай нам житцу да пшаницу, /Ляля. Ляля, наша Ляля!»
м
МЕРЦАНА (Марцана) — богиня жатвы. Пер¬воначально под этим Именем славяне подразумева¬ли зарю. Заря выходит иногда ночью резвиться над нивами, порхая над созревающими колосьями. Верили, что зарница способствует большому оби¬лию и скорейшему созреванию жатв, а потому мо¬лили богиню об урожае хлеба. Изображалась с венком из колосьев; как заря, румяна и в златобагряной одежде, состоящей из обширного покрова или фаты, прикрывающей голову и приколотой у груди или простирающейся до земли.
МОКОШЬ (Макоша, Макеша) — одна из глав¬ных богинь восточных славян, жена громовержца Перуна. Имя ее составлено из двух частей: «ма» — мать и «кошь» — кошелка, корзина, кошара. Мокошь — мать наполненных кошей, мать хоро¬шего урожая. Это не богиня плодородия, а богиня итогов хозяйственного года, богиня урожая, пода¬тельница благ. Урожай каждый год определяет жребий, судьба, поэтому ее еще почитали как бо¬гиню судьбы. Обязательный атрибут при ее изоб¬ражении — рог изобилия. Эта богиня связывала отвлеченное понятие судьбы с конкретным поняти¬ем изобилия, покровительствовала домашнему хо¬зяйству, стригла овец, пряла, наказывала неради¬вых. Конкретное понятие «пряха» связывалось с метафорическим: «прядение судьбы». Мокошь по¬кровительствовала браку и семейному счастью. Представлялась как женщина с большой головой и длинными руками, прядущая по ночам в избе: по¬верья запрещают оставлять кудель, «а то Макоша опрядет». Непосредственным продолжением обра¬за Макоши стала Параскева Пятница. Поскольку в ее распоряжении были все плоды земные, она ведала и судьбой урожая, т.е. распределением про¬дуктов, сырья, предметов ремесленного производ¬ства. Именно она хозяйствовала на торгу, покро¬вительствовала торговле. В Новгороде в 1207 году была выстроена церковь Параскевы Пятницы на Торгу, такие же храмы были возведены в XII-XIII вв. в Чернигове, Москве в торговом и охот¬ном ряду. Мокошь — единственное женское божество, чей идол стоял на вершине холма в пантеоне князя Владимира. «И нача къняжити Володимер в Кыеве един. И постави кумиры на хълме въне двора теремъного: Перуна древяна, а главу его сьребряну, а ус злат, и Хърса, и Дажьбога, и Стрибога, и Съмарьгла, и Макошъ» (источники ХII-ХIV вв.). У некоторых северных племен Мо¬кошь — холодная недобрая богиня. «На прибой¬ном сыром берегу вещая Мокуша, охраняя мол¬нийный огонь, щелкала всю ночь веретеном, пряла горящую нить из священных огней» (А.М. Ре¬мизов. «К Морю-Океану»). «Бог не Макешь — чем-нибудь да потешит» (В.И. Даль).
МОЛОНЬЯ-ЦАРИЦА (Меланья) — грозная богиня молний. У Перуна была большая свита из всяких родственников и помощников: Гром и Мол¬ния, Град и Дождь, водяные ветры, числом четы¬ре (по количеству сторон света). Недаром существовало древнерусское изречение — «Перун есть мног». Сын Молоньи-царицы — Огонь-царь. Во время грозовых бурь, когда Молонья пускает свои стрелы-молнии, Огонь-царь несется на концах этих стрел, поджигая все, что встречается на его пути.
МОРЕНА (Марана, Морана, Мара, Маруха, Мармара) — богиня смерти, зимы и ночи. Она олицетворялась в образе устрашающем: неумолима и свирепа, зубы ее опаснее клыков дикого зверя, на руках страшные, кривые когти; Смерть — чер¬на, скрежещет зубами, быстро мчится на войну, хватает падших ратников и, вонзая в тело свои когти, высасывает из них кровь. Русские памятни¬ки изображают Смерть или страшилищем, соединяющим в себе подобие человеческое и звериное, или сухим, костлявым человеческим скелетом с ос¬каленными зубами и провалившимся носом, поче¬му народ и называет ее курносою. Встречая весну торжественным праздником, славяне совершали обряд изгнания Смерти или Зимы и повергали в воду чучело Мораны. Как представительница зимы Морана побеждается весенним Перуном, который разит ее своим кузнечным молотом и на все летнее время низвергает ее в подземную темницу. Соглас¬но с отождествлением Смерти с грозовыми духа¬ми, древнее верование заставило этих последних исполнять ее печальную обязанность. Но так как громовник и его спутники являлись и устроителями небесного царства, то понятие о Смерти раздвоилось, и фантазия изображала ее то существом злым, увлекающим души в подземный мир, то посланни¬цею верховного божества, сопровождающею души усопших героев в его небесный чертог. Болезни рассматривались нашими предками как сопутницы и помощницы Смерти.
МОРОЗКО (Морозка, Мороз) — бог зимы, холодов. По крестьянским поверьям, это — ни¬зенький старичок с длинной седой бородою. Зи¬мой бегает он по полям и улицам и стучит — от его стука начинаются трескучие морозы и оковы¬ваются реки льдами. Если ударит он в угол избы, то непременно бревно треснет. В славянских пре¬даниях морозы отождествлялись с бурными зимними ветрами: дуновение Мороза производит силь¬ную стужу, снежные облака — его волосы. Накануне Рождества Морозку кликали: «Мороз, Мороз! Приходи кисель есть! Мороз, Мороз! Не бей наш овес, лен да конопли в землю вколоти!» Мороз — персонаж многих сказок и других лите¬ратурных произведений : «Не ветер бушует над бором, /Не с гор побежали ручьи, /Мороз-воево¬да дозором /Обходит владенья свои» (Н.А. Некрасов. «Мороз, Красный нос»).
МОРСКОЙ ЦАРЬ (Водяной, Поддонный, Чудо-Юдо)— владыка всех вод на земле; здесь идея всесветного воздушного океана сливается с великими водами, омывающими земную поверхность; Перун дождящий переходит в властителя морей, рек, источников: падая долу, заставляя прибывать воды источников и производя новые ручьи, дождь стал рассматриваться как тот первоначальный эле¬мент, из которого создались все земные водохра¬нилища. По русскому преданию, когда бог сотво¬рил землю и вздумал наполнить ее морями, реками и ключами, тогда он повелел идти сильному дож¬дю; в то же время он собрал всех птиц и приказал им помогать себе в трудах, разнося воду в назначенные ей вместилища. В образе быстролетных птиц миф олицетворяет весенние грозы, и как молнии и ветры приносятся различными птицами, так ими же приносится и вода в дождливую пору первой весны, когда божество творит новый мир на место старого, обветшавшего под холодным дыханием зимы. Морской царь, по народному поверью, вла¬ствует над всеми рыбами и животными, какие только водятся в морях. В народных сказках Морского царя называют также Водяным царем или Под¬донным; в одном из вариантов сказки он назван Окиан-морем. «Там трон жемчугами усыпанный янтарь, /На нем сидит волнам седым подобный Царь. /В заливы, в океан десницу простирает, /Сапфирным скипетром водам повелевает. / Одежда царская, порфира и виссон, /Что силь¬ные моря несут ему пред трон» (М. Ломоносов. «Петриада»).

0

3

Н
НЕДОЛЯ (Нужа, Нужда)— богиня, помощни¬ца Макоши, ткет несчастливую судьбу. Доля и Недоля — не просто олицетворения отвлеченных понятий, не имеющие объективного бытия, а напротив — живые лица, тождественные девам судь¬бы. Они действуют по собственным расчетам, не¬зависимо от воли и намерений человека: счастливый вовсе не работает и живет в довольстве, потому что за него трудится Доля. Наоборот, деятельность Недоли постоянно направлена во вред чело¬веку. Пока она бодрствует — беда следует за бе¬дою, и только тогда становится легче несчастному, когда засыпает его Недоля: «Коли спит Лихо, не буди ж его». «И сама Обида-Недоля, не смыкая глаз, усталая, день исходив от дома к дому, грохнулась на землю и под терновым кустом спит» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»). 
НЕМИЗА — бог воздуха, повелитель ветров. Ветры издревле олицетворялись как существа са¬мобытные. Немиза изображался с головой, увен¬чанной лучами и крыльями. Немиза призван наво¬дить порядок и усмирять буйные ветры.
НЕУМОЙКА — в зимнее время светлое боже¬ство Белун утрачивает свой блеск, дряхлеет, ря¬дится в грязные нищенские одежды и является неопрятным Неумойкою — старым беловласым и сопливым дедом. Семь зимних месяцев он не че¬шется, не стрижется, не моется и не сморкается, т.е. покрывается облаками и туманами. Сопли — метафора сгущенных туманов, и надобно утереть их, чтобы золотые лучи солнца могли просиять из-за облачных покровов (превращение замарашки Неумойки в ясного Белуна).
НИЙ (Ния, Вий) — божество преисподней, один из главных служителей Чернобога. Он был также судьей над мертвыми. Вий связан также с сезон¬ной смертью природы во время зимы. Этот бог считался также насылателем ночных кошмаров, видений и привидений. Огромный горбатый старик с длинными волосатыми руками-лапами. Вечно злой, потому что работать приходится без отдыха днем и ночью — принимать души умерших. Кто попал в лапы к безобразному Нию — назад возврата нет. По-видимому, в более поздние времена это предводитель нечистой силы Вий. Из устных преданий видно, что истукан Чернобога был выко¬ван из железа. Престол его составлял краеуголь¬ный камень из черного гранита. В знак своего вла¬дычества он имел на голове зубчатый венец, в руке свинцовый скипетр и огневидный бич. «... зрю огненного Ния; /В нем ада судию быть чаяла Рос¬сия. /Он пламенный держал в руках на грешных бич» (М. Херасков. «Владимириада»). «...Мгно¬венно дверь хижины растворяется, — и, при бес¬прерывном блеске молнии, я зрю юного витязя, в броне серебряной, опоясанного мечом грозным. Ни сам свирепый Ний не потряс бы толико робкого сердца моего своим появлением» (В.Т. Нарежный. «Славянские вечера»).
О
ОГНЕННАЯ МАРИЯ — Царица Небесная, древняя богиня весны и плодородия.
П
ПАРАСКЕВА-ПЯТНИЦА (льняница, Дева-Пятенка) — женское божество, богиня-пряха, подательница благ, покровительница плодородия. Параскева-Пятница покровительствует святым це¬лебным источникам и колодцам; известны «пятницкие родники». Она требует неукоснительного повиновения и запрещает бабам работать в день, посвященный ей, — в пятницу. За нарушение зап¬рета она может истыкать виновную кудельной спицей или даже превратить ее в лягушку. Благо¬волит также играм молодежи с песнями и танцами. Появляется в белых одеждах и охраняет колодцы. Где на дощатых крышах изображена Параскева-Пятница — там вода целебна. Чтобы не иссякла благодать Девы-Пятенки, бабы тайком приносят ей жертву: овечью шерсть на передничек. В Бело¬руссии сохранился обычай изготавливать ее извая¬ния из дерева и молиться ей темной ночью о дож¬дях для всходов. Пятница считалась также покровительницей торговли. В Новгороде Вели¬ком церковь Пятницы на Торгу была построена в 1207г. На рубеже XII и XIII вв. церковь Пятни¬цы на Торгу была создана в Чернигове. В Москве в торговом Охотном ряду существовала церковь Пятницы. Торговым базарным днем на Руси с не¬запамятных времен была пятница.
ПЕРЕПЛУТ — восточнославянское божество. Данных о нем недостаточно, чтобы описать под¬робно его функции. Некоторые источники счита¬ют его божеством семян и всходов. По другим источникам — это славянский Вакх. Если имя его происходит от русского «переплыть», то не исклю¬чена его связь с мореходством. «...Переплут упо¬минается вместе с берегинями в «словах» про¬тив язычества. По гипотезе В. Пизани, Переплут — восточнославянское соответствие Вакха-Диониса. Не исключена связь с именами богов балтийских славян типа Поренут, Поревит и с табуированньши именами, производны¬ми от «Перун» (В.В. Иванов).
ПЕРУН (Перен, Перкун) — бог-громовержец, божество победоносное, карающее, явление кото¬рого возбуждает страх и трепет. Его представляют статным, высокого роста, с черными волосами и длинной золотой бородою. Восседая на пламенной колеснице, он разъезжает по небу, вооруженный луком и стрелами, и разит нечестивых. По свиде¬тельству же Нестора, деревянный идол Перуна, поставленный в Киеве, имел на серебряной голове золотые усы. Грохотом его колесницы арийские племена объясняли себе громозвучные раскаты гро¬зы. Насылая град, бури и безвременные ливни, он карал смертных неурожаем, голодом и повальными болезнями. Русское предание наделяет Перуна па¬лицею: «Он же, пловя сквозь великый мост, вер¬же палицю свою и рече: на семь мя поминают новгородскыя дети, ею же и ныне безумнии убивающеся, утеху творять бесом». Пущенная им стрела поражает тех, в кого бывает направлена, и производит пожары. Стрелы громовые, ниспадая из туч, входят далеко в глубь земли, а через три или семь лет возвращаются на ее поверхность в виде черного или темно-серого продолговатого ка¬мушка: это — или сосульки, образующиеся в пес¬ках от удара молнии, или белемниты, известные в народе под именем «громовых стрелок» и почита¬емые за верное предохранительное средство про¬тив грозы и пожаров. Мифы представляют бога-громовника кузнецом и пахарем; раскаленное железо, сошник и камень — символические знамения его молний, заряженное ружье — позднейшая замена Перуновой стрелы или палицы, кипучая вода рав¬носильна воде небесных источников, приготовляе¬мой в грозовом пламени. В теплые дни весны Перун являлся со своими молниями, оплодотворял землю дождями и выводил из-за рассеянных туч ясное солнце; его творческою силою пробуждалась природа к жизни и как бы вновь созидался пре¬красный мир.
ПЕРУН-СВАРОЖИЧ — другой сын Сварога-неба, огонь-молния. «И огневи молятся, зовут его Сварожичем/» («Слово некоего христолюбца»). Молнии были его оружие — меч и стрелы; радуга — его лук; тучи — одежда или борода и кудри; гром — далеко звучащее слово, глагол бо¬жий, раздающийся свыше; ветры и бури — дыха¬ние; дожди — оплодотворяющее семя. Как творец небесного пламени, рождаемого в громах, Перун признается и богом земного огня, принесенного им с небес в дар смертным; как владыка дождевых облаков, издревле уподоблявшихся водным источ¬никам, получает название бога морей и рек, а как верховный распорядитель вихрей и бурь, сопро¬вождающих грозу, — название бога ветров. Эти различные названия придавались ему первоначаль¬но как его характеристические эпитеты, но с тече¬нием времени обратились в имена собственные; с затемнением древнейших воззрений они распались в сознании народном на отдельные божеские лица, и единый владыка грозы раздробился на богов — грома и молний (Перун), земного огня (Сварожич), воды (Морской царь) и ветров (Стрибог).
ПОГОДА — бог прекрасной погоды, нежного и приятного ветерка. Ему поклонялись поляки и венды. В Прильвице найден его идол, изображающий человека в остроконечной шапке, из которой высовываются два бычьих рога. В правой руке у него рог изобилия, а в левой — посох. У Я. Длугоша (XV век) Погода рассматривается как одно из имен божеств сезонного типа. Некоторые источ¬ники предполагают его связь с культом огня.
ПОДАГ — бог звероловства. Изображался со зверем в руках. Существовали особые приметы и заговоры, при помощи которых охотники пыта¬лись задобрить его — тогда он и зверя в ловушку заманит, и птицу подведет. Начинающим охотни¬кам он, как правило, помогает, чтобы привить им страсть к охоте. Считалось однако, что если же он на какого-нибудь охотника рассердится, то удачи ему в охоте никогда не даст — возвращаться тогда ему из лесу с пустыми руками.
ПОДАГА — женское божество природы и зем¬ли («подающая», «подательница благ»). «...Одни прикрывают невообразимые изваяния своих идо¬лов храмами, как например, идол в Плуне, имя которого Подага...» (Гельмольд).
ПОЛЕЛЯ (Полелья) — второй сын богини любви Лады, бог супружества, брачных уз. Не случайно изображался в белой простой будничной рубахе и терновом венке, такой же венок он подавал супру¬ге. Он благославлял людей на будничную жизнь, полный терний семейный путь. «Полель веселостей богиню провожал; /В нем Киев брачные со¬юзы обожал» (М. Херасков. «Владимириада»).
ПОРЕВИТ — один из племенных верховных богов. «Пора» (спора) — не что иное как семя, а «вита» — жизнь. То есть это бог посевов и муж¬ского семени, податель жизни и ее радости, любви. Идол Поревита стоял в городе Карензе. Изобра¬жался с пятью головами. Он считался защитником и покровителем племени. Многоликость символи¬зировала небесные регионы власти бога. У разных племен существовала разная магическая символика цифр. Френцель утверждал, что Поревит был бо¬гом добычи — он производил его имя от славянс¬кого слова «поривац», то есть «похититель». Та¬кого же мнения придерживается Гроссер («Достопамятности Лаузица»).
ПОРЕНУЧ — бог посевов и мужского семени, продолжатель жизни. Идол Поренуча стоял на острове Рюгене в городе Карензе. У этого идола было четыре лица на голове, а пятое на груди — «коего чело держал Поренуч левою, а подбородок оного правою рукою» (А. Кайсаров. Славянская и российская мифология). Френцель предполагает в нем бога беременных, Шварц — покровителя мо¬реплавателей.
ПОСВИСТ (Похвист, Позвизд) — свирепый бог непогод и бурь: «Там Посвист; бурями, как ри¬зой, вкруг увитый...». Имеет вид свирепый, во¬лосы и бороду всклокоченную, епанчу долгую и с крыльями нараспашку. Киевляне распространяли власть его; они почитали его не только богом бурь, но еще и всяких воздушных перемен, как добрых, так и худых, полезных и вредных. Почему и про¬сили о даровании красных дней и об отвращении непогод, которые почитались находящимися под его властью и управлением. Масовяне называют боль¬шой ветер Похвисцием. В сказках Посвиста иног¬да заменяет Соловей-разбойник, воплощающий злую и разрушительную силу ветра. «Когда же на берег Посвист /Седые волны мчит, /В лесу кружит¬ся желтый лист /Ярясь, Перун гремит...» (А.К. Толстой. «Князь Ростислав»).
ПРИПЕКАЛА — бог любострастия. Облик его изменчив. Покровительствует мужчинам.
ПРИЯ (Сива) — богиня весны, любви, брачного союза и плодородия. В весеннюю пору она вступа¬ет в брачный союз с громовником и шлет на землю благодатное семя дождей, и воспитывает жатвы. Как богиня, творящая земные урожаи, как супруга небесного бога, носителя молний и проливателя дож¬дей, она мало-помалу слилась в народном созна¬нии с плодородящею матерью Землей. Название «Сива» созвучно с «сеять», «посев». Сива на¬учила возделывать землю, сеять, жать и обраба¬тывать лен. Подобно тому, как атрибуты Перуна переданы были Илье пророку, под влиянием хрис¬тианства древняя богиня весеннего плодородия сме¬нилась св. Параскевою (в простонародьи мучени¬ца Параскева называется именем св. Пятницы) и Богородицею. В некоторых местах поверья, соеди¬няемые с Пятницей, относятся к Пречистой Деве.
ПРОВЕ (Проно, Пров, Прово) — бог просве¬щающий, пророчествующий. Под этим божеством славяне понимали предопределение, управляющее миром и распоряжающееся будущим. «Прове» или «проесть» — провещающий, пророчествующий. «Проно» — от слова «прознать», то есть предведать или проникнуть. Прове был известен у по¬морских славян. Они почитали его вторым по зна¬чимости божеством после Световида. Истукан его стоял на высоком дубе, перед которым был жерт¬венник. Вокруг дуба земля была усеяна двулики¬ми, триликими болванами. В Старгарде почитался как высшее божество. По гипотезе В.Пизани, имя Прове — один из эпитетов Перуна — правый, справедливый. Имя Прове сопоставляют также с именем бога Поревита у балтийских славян и оп¬ределяют его как божество плодородия. Обычно своего идола Прове не имел, почитался во время празднеств в лесах или рощах возле священных дубов. Идол Проно стоял в Алтенбурге. В книге «О германских богах» описано, как по примеру алтенбургского епископа Герольда был сожжен лес, посвященный Прону.
ПРПАЦ (пеперуга, преперуга)— В Далмации ме¬сто Додолы-девицы заступает неженатый молодец, которого зовут Прпац. Прпац представляет бога-громовника. Товарищей его называют прпоруше; самый обряд существенно ничем не отличается от додольского: также одевают его зеленью и цвета¬ми, обливают его перед каждой избою. У болгар его называют пеперуга или преперуга.
О
РАДИГОСТЬ (Редигость, Радигаст) — молни¬еносный бог, убийца и пожиратель туч, и вместе с тем светозарный гость, являющийся с возвратом весны. Земной огонь, признавался сыном Неба, низведенным долу, в дар смертным, быстролетною молниею, и потому с ним также соединялась идея почетного божественного гостя, пришельца с небес на землю. Русские поселяне чествовали его име¬нем гостя. Вместе с этим он получил характер бога-сберегателя всякого иноплеменника (гостя), явившегося в чужой дом и отдавшегося под защиту местных пенатов (т.е. очага), бога-покровителя при¬ехавших из дальних стран купцов и вообще тор¬говли. Славянский Радигость изображался с голо¬вою буйвола на груди.
РОД — наиболее древний неперсонифицированный бог славян. Бог Вселенной, живущий на небе и давший жизнь всему живому, Род иногда отож¬дествлялся с фаллосом, иногда с зерном (в т.ч. солнечным и дождевым зерном, оплодотворяю¬щими землю). Позже это — прозвание Перуна как представителя творческих, плодородящих сил природы; во время весенних гроз, ударяя своим каменным молотом, дробя и разбрасывая скалы-тучи, он призывал к жизни облачных великанов, окамененных холодным дыханием зимы; говоря мифическим языком, он оживлял камни и творил из них исполинское племя. Таким образом, вели¬каны были его порождением, первым плодом его творческой деятельности. В некоторых церков¬нославянских рукописях под именем Рода разу¬меется дух, что вполне согласуется с областным употреблением этого слова: в Саратовской губер¬нии Род означал вид, образ, а в Тульской — привидение, призрак. Глиняные, деревянные и каменные изображения, охранные талисманы этого бога находят во время раскопок.
РОДОМЫСЛ — божество славян варяжских, покровитель законов, податель благих советов, мудрости, красных и умных речей. Идол его изоб¬ражал человека в размышлении, упершего в лоб указательный перст правой руки, в левой же руке — щит с копьем.
РОЖАНИЦЫ — наиболее древние неперсони¬фицированные богини славян. Рожаницы — жен¬ское рождающее начало, дающее жизнь всему жи¬вому: человеку, растительному и животному миру. Позже Рожаницы персонифицировались — получи¬ли имена собственные: Макошь, Златая Баба, Дидилия, Зизя и т.д.
РУГЕВИТ (Руевит) — верховный бог одного из славянских племен. «Руги» (луги) — название племени (возможно, самоназвание), а «вита» — Жизнь. Идол Ругевита стоял в городе Карензе на острове Ругене, сделан он был из огромного дуба, а храм представляли стены из красных ковров или красных тканей. Богов, которых считали своими предками, покровителями и воинственными защит¬никами племени, изображали с ярко выраженными мужскими атрибутами. По описанию Саксона, ку¬мир Ругевита был сделан из дуба и представлял чудовище с семью лицами, которые все были на шее и соединялись наверху в одном черепе. На поясе висело у него семь мечей с ножнами, а восьмой, обнаженный, держал он в правой руке своей. Деревянные куколки этого бога воины бра¬ли с собой, когда отправлялись в поход на лодиях. А большой деревянный идол стоял на возвышен¬ности, угрожая врагам и защищая от всякой напа¬сти. Руевиту жертвовали перед походом и после, особенно если поход был удачным. Многоликость бога у древних славян обозначала его неуязвимость. «Над древними подьемляся дубами, /Он остров наш от недругов стерег; /В войну и мир равно честимый нами, /Он зорко вкруг глядел семью главами, /Наш Ругевит, непобедимый бог. /И мнили мы: »Жрецы твердят недаром, /Что если враг попрет его порог, /Он оживет, и вспыхнет взор пожаром, /И семь мечей подымет в гневе яром /Наш Ругевит, наш оскорбленный бог» (А.К. Толстой. «Ругевит»).
С
СВАРОГ — верховный владыка Вселенной, ро¬доначальник прочих светлых богов или, как назы¬вали его славяне — великий, старый бог, прабог, в отношении к которому все другие стихийные бо¬жества представлялись его детьми, прибогами (т.е. младшими, от него происшедшими). От него роди¬лись боги солнца, молнии, облаков, ветров, огня и вод. «Между различными божествами, во влас¬ти которых состоят поля и леса, печали и на¬слаждения, славяне не отрицают и единого бога на небесах, повелевающего прочими. Он самый могущественный, заботится только о небесном; а прочие боги, исполняющие возложенные на них обязанности, происходят от его крови, и чем кто знатнее, тем ближе к этому богу богов» (Гельмольд). Сварог, как олицетворение неба, то озаренного солнечными лучами, то покрытого ту¬чами и блистающего молниями, признавался отцом солнца и огня. Во мраке туч он возжигал пламя молний и таким образом являлся творцом небесно¬го огня; земной же огонь, по древнему преданию, был божественный дар, низведенный на землю в виде молнии. Далее: разбивая громовыми стрелами тучи, Сварог выводил из-за них ясное солнце или, выражаясь метафорическим языком древности, воз¬жигал светильник солнца, погашенный демонами тьмы; это картинное, поэтическое представление прилагалось и к утреннему солнцу, выходящему из-за черных покровов ночи, так как ночной мрак постоянно отождествлялся с потемняющими небо ту¬чами. С восходом солнца, с возжением его светиль¬ника, соединялась мысль о его возрождении, и пото¬му Сварог есть божество, дающее жизнь Солнцу.
СВАРОЖИЧ — огонь, сын неба-Сварога. «В городе нет ничего, кроме храма, искусно постро¬енного из дерева... Стены его извне украшены чудесною резьбой, представляющей образы богов и богинь. Внутри же стоят рукотворные боги, страшно-одетые в шлемы и панцыри; на каж¬дом нарезано его имя. Главный из них Сварожич; все язычники чтут его и поклоняются ему бо¬лее прочих богов» (Свидетельство Дитмара). Храм этот, по свидетельству Дитмара, стоял в славянс¬ком городе Ретре, одни из трех ворот храма вели к морю и почитались недоступными для входа про¬стых людей. Происхождение земного огня припи¬сывалось нашими предками богу гроз, который послал на землю небесное пламя в виде низрину¬той молнии.
СВЕНТОВИТ — бог неба и света у балтийских славян. Идол Свентовита стоял в святилище в го¬роде Арконе.
СВЯТИБОР — лесное божество у сербов. Имя его составлено из двух слов: «святой» и «бор». Подле Мерзебурга сербы посвятили ему лес, в котором под смертной казнию запрещено было рубить не только целое дерево, но даже и сучок.
СВЯТОВИТ (Световид) — божество, тожде¬ственное Диву и Сварогу. Это только различные прозвания одного и того же высочайшего суще¬ства. По свидетельству Саксона-грамматика в бо¬гатом арконском храме стоял огромный идол Святовита, выше роста человеческого, с четырьмя бородатыми головами на отдельных шеях, обра¬щенными в четыре разные стороны; в правой руке держал он турий рог, наполненный вином. Четыре стороны Святовита, вероятно, обозначали четыре стороны света и поставленные с ними в связи че¬тыре времени года (восток и юг — царство дня, весны, лета; запад и север — царство ночи и зимы); борода — эмблема облаков, застилающих небо, меч — молния; как владыка небесных громов, он выезжает по ночам сражаться с демонами тьмы, разит их молниями и проливает на землю дождь. Вместе с тем он признается и богом плодородия; к нему воссылались мольбы об изобилии плодов зем¬ных, по его рогу, наполненному вином, гадали о будущем урожае. «Святки» — игры в честь бога Световида — были широко распространены у восточных славян: русских, украинцев, белорусов.
СЕМАРГЛ (Сим-Рьгл, Переплут) — бог огня, бог огненных жертвоприношений, посредник меж¬ду людьми и небесными богами; божество, входив¬шее в число семи божеств древнерусского пантео¬на. Древнейшее божество, восходящее к берегиням, священная крылатая собака, охранявшая семена и посевы. Как бы олицетворение вооруженного доб¬ра. Позже Семаргла стали называть Переплутом, возможно потому, что он был связан больше с охраной корней растений. Обладает и демоничес¬кой натурой. Имеет способность исцелять, ибо он принес с неба на землю побег дерева жизни. Бог пантеона князя Владимира; «и поставил он куми¬ров на холме, позади терема: Перуна... и Хорса, и Дажбога, и Стрибога, и Симаргла, и Макошъ» («Повесть временных лет»). В слове «Симарьгл» сливаются воедино два разные имени, как это вид¬но из других памятников. В Слове некоего христолюбца сказано: «веруют... в Сима, и в Ерьгла (вар. по списку XV в.: в Ръгла)». Имена эти остаются необъясненными.
СИВА (Сьва, Сиба, Дзива) — богиня осени и садовых плодов. Изображалась в виде нагой жен¬щины, с длинными волосами, держащей в правой руке яблоко, а в левой — гроздь. Сива — божество не только плодов садовых, но и самого вре¬мени их поспевания, осени.
СИЛЬНЫЙ БОГ — одно из названий верхов¬ного бога. Под этим божеством славяне чтили дар природы телесной крепости. Изображали его в виде мужа, держащего в правой руке дротик, в левой же серебряный шар, как бы через то давая знать, что крепость обладает всем миром. Под ногами его лежала львиная и человеческие головы, посколь¬ку и та, и другая служат эмблемою телесной кре¬пости.
СИТИВРАТ (Ситомир, Пропастник, Препадник) — бог, поворачивающий солнечное колесо на лето и вместе с этим возвращающий земле силу плодо¬родия; народ сближает капли дождя с семенами и утверждает, что дождь падает с неба сквозь реше¬то или сито. Изображали бога в виде старца, с палкою в руках, которою он разгребал кости умер¬ших; под правою его ногою были видны муравьи, а под левою сидели вороны и другие хищные птицы.
СОЛНЦЕВА МАТЬ — это облачная дожденосная жена, из темных недр которой нарождается Солнце весною, и, во-вторых, богиня Зоря, кото¬рая каждое утро рождает светозарного сына и рас¬стилает для него по небесному своду золотисто-розовую пелену. Она также представлялась вещею пряхою. На Руси уцелела старинная поговорка: «Дожидайся Солнцевой матери божья суда!» В русских сказках Солнце владеет 12 царствами (12 месяцев, 12 знаков зодиака); словаки говорят, что Солнцу, как владыке неба и земли, прислуживают 12 солнцевых дев; упоминаемые сербскими песня¬ми солнцевы сестры тождественны этим девам.
СПОРЫШ (Спарыш) — божество изобилия, семян и всходов, дух жатвы; в восточнославянской мифологии воплощение плодородия. Его представ¬ляли в виде белого кудрявого человека, который ходит по полю. «Спорыш» — двойное зерно или двойной колос, который рассматривался как близнечный символ плодородия, называемый «царь-колос». При отправлении обрядов из двойных ко¬лосьев плели венки, варили общее («братское») пиво, откусывали эти колосья зубами. В Псковс¬кой области из сдвоенных колосьев изготовлялась особая кукла — спорынья. Из них сплеталась и пожинальная «борода», посвящавшаяся святым, культ которых продолжал общеславянский культ близнецов — покровителей сельского хозяйства: Флору и Лавру, Козьме и Демьяну, Зосиме и Савве. «Так и есть, это Спорыш. Там — в коло¬сьях-двойчатках! Как он вырос: как колос! А в майских полях его незаметно — от земли не видать, когда скачет он скоки по целой версте. — А ты не пугайся: он венок вьет. Колосяной венок, золотой — жатвенный. А кладут венок в засек, чтобы было все споро, хватило зерна надолго» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
СРЕЧА (Встреча) — богиня судьбы. Она пред¬ставлялась в виде красивой девушки-пряхи, пряду¬щей нить судьбы. Это ночная богиня — никто не видел, как она прядет — отсюда обычай гадать ночью. Обычно в ночи зимних святок проходили гадания на будущий урожай, на приплод, а больше всего — на брачные союзы.
СТРИБОГ (Стриба, Погода, Похвист, Посвист, Посвыстач) — бог грозы, являющийся в бурях и вихрях, верховный царь ветров. Изображали его дующим в рога. В народе верят, что теплые, весен¬ние ветры происходят от добрых духов, а вьюги и метели от злых. В русских заговорах произносится заклятие против «чорта страшного, вихоря буй¬ного,.. змея летучаго, огненного». Фантазия древ¬него человека, сблизившая вой бури и свист ветров с пением и музыкой, в то же время уподобила быстрый и прихотливый полет облаков и крутя¬щихся вихрей — бешеной пляске, несущейся под звуки небесных хоров. Отсюда возникли разнообразные мифические сказания о песнях, игре на му¬зыкальных инструментах и пляске грозовых духов, предание о воздушной арфе и верование в чародей¬ную силу пения и музыки. Изобретателями музы¬кальных инструментов почитались боги, владыки гроз, вьюг и ветров. Музы, в первоначальном сво¬ем значении были не более как облачные певицы и танцовщицы. Словаки считают, что человека на¬учили песням небесные вихри и шумящие дубравы.
СУД (Усуд) — божество судьбы. В старинных памятниках слово «суд» прямо употребляется в значении судьбы. Например, в «Слове о полку Игореве» сказано: «Ни хытру, ни горазду, ни птице горазду суда божия не минути». Суд в руках своих держит все благое и гибельное, при¬говоров его невозможно избегнуть ни умом, ни хитростью.
СУНЕ (Сурья) — Солнце, божество солнца. Видимо, одно из имен бога Хорса. «Мы молили Белеса, Отца нашего, чтобы Он пустил в небо коней Сурьи, чтобы Сурья взошла над нами врашать вечные золотые колеса. Ибо она и есть наше Солнце, освещающее дома наши, и пред ним бледен лик очагов в наших домах» (Велесова книга).
СЫРА-ЗЕМЛЯ МАТЬ — богиня земли, плодородящая мать, супруга Неба. Летнее Небо об¬нимает Землю, рассыпает на нее сокровища своих лучей и вод, и Земля становится чреватою и несет плод. Не согретая весенним теплом, ненапоенная дождями, она не в силах ничего произвести. В зим¬нюю пору она каменеет от стужи и делается не¬плодной. Образ часто использовался в народном творчестве. «Несутся в солнечных лучах сладкие речи бога любви, вечно юного бога Ярилы. «Ох ты гой еси. Мать Сыра Земля! Полюби меня, бога светлого, за любовь твою я украшу тебя синими морями, желтыми песками, зеленой му¬равой, цветами алыми, лазоревыми; народишь от меня милых детушек число несметное...» (П.И. Мельников-Печерский. «В лесах»).
Т
ТРИГЛАВ — главное языческое божество мно¬гих племен древних славян, владыка трех царств: неба, земли и ада (т.е. воздушного царства, облач¬ных подземелий и грозового пекла). У чехов у Триглава — три головы козлиные, что свидетель¬ствует за его громоносное значение (козел — жи¬вотное, посвященное Тору). В Щецине трехгла¬вый идол Триглава стоял на главном из трех холмов и имел на глазах повязку из золота, что связано с причастностью этого божества к гаданиям и пред¬сказанием будущего. Согласно различным мифо¬логическим традициям в Триглав включали разных богов. В Новгороде IX века Великий Триглав со¬стоял из Сварога, Перуна и Свентовита, а ранее (до переселения в новгородские земли западных славян) — из Сварога, Перуна и Велеса. В Кие¬ве, видимо, — из Перуна, Дажьбога и Стрибога. Малые Триглавы составлялись из богов, стоящих ниже на иерархической лестнице.
ТРОЯН — языческое божество, в старинных памятниках о нем упоминают наряду с Перуном, Хорсом и Волосом. Имя Троян образовалось из слова «три», «трое», и весьма вероятно, его тождество с Триглавом. По указанию одного из ва¬риантов сербского предания, Троян имел три го¬ловы и восковые крылья, и козьи уши. «.При гаданиях вороного коня Триглава трижды води' ли через девять копий, положенных на землю. В южнославянской и, возможно, восточнославян¬ской традициях треглавый персонаж — Троян» (В.Я. Петрухин). В сербских сказках одна голова Трояна пожирает людей, другая — животных, третья — рыб, что символизирует связь его с тре¬мя царствами.
ТУР — воплощение Перуна; «на своих законопротивных соборищах некоего Тура-сатану и прочил богомерзкия скареды измышляюще вспоминаютъ» (Синопсис). Со словом «тур» нераздельны понятия о быстром движении и стреми¬тельном напоре. В дальнейшем, производном значении этого слова, «ярый тур» — храбрый, могучий воитель.
У
УСЛАД (Ослад) — бог пиршества (от глагола «усладить»); сопутник Лады, богини приятностей и любви; покровитель искусств. «Услад, прельща¬ющий воззрением одним...» (М. Херасков. «Владимириада»). Он был почитаем покровителем вся¬ких удовольствий и увеселений, бог роскоши, пиров, забав и особенно столовых, яственных услажде¬ний. Кумир его, по воле Владимира I, был воз¬двигнут, а потом уничтожен в Киеве. «....Сколько ни было в то время университетов, то ни одно¬го из оных студента не отвела Лада в царство Чернобогово, а провожал туда беспрестанно Ус¬лад. ...лучше, оставя Услада, жертвовать разумно и осторожно Ладе, которая нередко со¬ставляет счастье молодых ученых, а Услад — никогда, повергая притом их в презрение и в веч¬ную бедность» (М.Д. Чулков. «Пересмешник, или славенские сказки»).
Ф
ФЛИНЦ — бог смерти. Изображали его раз¬лично. Иногда представляли его остовом, с левого плеча висела у него мантия, а в правой держал он длинный шест, на конце которого находился фа¬кел. На левом плече у него сидел лев, который двумя передними лапами упирался в голову, одною же заднею в плечо, а другою в руку остова. Славя¬не думали, что этот лев принуждает их к смерти. Другой способ изображать его был такой же, только с тем различием, что представляли его не остовом, а живым телом.
Х
ХМЕЛЬ — растение и бог; растение, из которо¬го приготавливают божественный напиток. «Гла¬голю тебе, человече: аз бо есмь хмель... аз бо есмь силен, боле всех плодов земных, от корени есми силного, и многоплодного, и племени вели¬кого, а мати моя сотворена богом, а имею у себя ноги комки, а утробу не ожерчиву, а главу есми высоку, а язык многоглаголив, а ум розной, а очи обе имею мрачнии, эавидлив, а сам яз спесив велми, и богат, а руце мои держат землю всю» (древнерусская притча).
ХОРС (Корша, Коре, Корш) — древнерусское божество солнца и солнечного диска. Он известен больше всего у юго-восточных славян, где солнце просто царит над всем остальным миром. Не слу¬чайно в «Слове о полку Игореве» Хоре упомина¬ется именно в связи с югом, с Тмутараканью. Князь Всеслав, пробираясь ночами в Тмутаракань, «ве¬ликому Хорсови волком путь перерыскаше», то есть успевал до восхода солнца. Предполагают, что южный город Корсунь также получил название от этого слова (изначально Хорсунь). Хорсу посвя¬щены два очень крупных славянских языческих праздника в году (связанные также со Световидом, Ярилой-Яровитом и т.д.) — дни летнего и зимнего солнцестояния в июне (когда с горы к реке обязательно скатывали тележное колесо — солярный знак солнца, символизирующее откат солнца на зиму) и в декабре (когда чествовали Коляду, Ярилу и пр.). Некоторые источники ут¬верждают, что этот бог был славянским эскула¬пом, другие — подобен Бахусу. Вместе с тем существует точка зрения, согласно которой Хоре связан не с солнцем, а с месяцем, в доказательство чего приводят мотив оборотничества Всеслава.
Ч
ЧЕРНОБОГ — ужасное божество, начало всех злоключений и пагубных случаев. Чернобог изоб¬ражался облаченным в броню. Имея лицо, испол¬ненное ярости, он держал в руке копье, готовое к поражению или больше — к нанесению всяких зол. Этому страшному духу приносились в жертву не только кони и пленные, но и нарочно предос¬тавленные для этого люди. А как все народные бедствия приписывались ему, то в таковых случаях молились ему для отвращения зла. Обитает Чер¬нобог в аду. Вечно сражаются Чернобог и Белобог, победить друг друга не могут, сменяют друг друга день и ночь — олицетворение этих божеств. Гнев Чернобога могут укротить только волхвы. «Шумящ оружием приходит Чернобог; /Сей лютый дух поля кровавые оставил, /Где варварством себя и яростью прославил; /Где были в снедь зверям разбросаны тела; /Между трофея¬ми где смерть венцы плела, /Ему коней своих на жертву приносили, /Когда россияне побед себе просили» (М. Херасков. «Владимириада»).
ЧИСЛОБОГ — бог луны. Поселяне выходи¬ли встречать новый месяц и обращались к нему с мольбами о счастье, здоровье и урожае. Как с восходом солнца связывались добрые предвещания, а с закатом — худые, так и месяцу придано счастливое значение в период его возрастания и несчастливое — в период ущерба. Умаление луны объяснялось губительным влиянием старости или действием враждебной силы.
ЧУР (Цур) — древний бог очага, оберегающий границы земельных владений-межей. Его просили о сохранении межей на полях. Слово «чур» и ныне употребляется в значении запрещения. К нему взы¬вают во время гаданий, игр и т.д. («Чур меня!»). Чур освящает право собственности («Чур мое!»). Он же определяет количество и качество необхо¬димой работы .(«Через чур!»). Чурка — деревян¬ное изображение чура. Чур — древнее мифичес¬кое существо. Чур — одно из древнейших названий, какое давалось домовому пенату, т.е. пылающему на очаге огню, охранителю родового достояния. Белорусы рассказывают, что у каждого хозяина есть свой Чур — бог, оберегающий границы его поземельных владений; на межах своих участков они насыпают земляные бугры, огораживая их ча¬стоколом, и такого бугра никто не посмеет раз¬рыть из опасения разгневать божество.
Ю
ЮТРАБОГ — по одним источникам одно из прозваний Белбога, по мнению Френцеля, Ютрабог соответствует Авроре — он производит имя этого бога от слова «утро».
Я
ЯЖЕ — в польских записях XV в. есть упомина¬ние о трех божествах: Ладе, Лели и Яже. Сочета¬ние этих трех божеств не лишено логической свя¬зи, все они в силу приписываемых им функций связаны с возрастанием солнечного тепла, с сезо¬ном сева и созревания: Лада и Леля олицетворяли весенне-летнее процветание природы, а Яже — ту хтоническую силу, без участия которой солнце не могло подняться над горизонтом.
ЯРИЛО (Яр, Яровит, Руевит) — бог весенних гроз, олицетворяет собою оплодотворяющую силу весеннего Перуна. Он совмещает в себе понятия: весеннего света и теплоты; юной, стремительной, до неистовства возбужденной силы; любовной стра¬сти, похотливости и плодородия — понятия, не¬разлучные с представлениями весны и ее грозовых явлений. Корень слова «яр» связывался с мужской силой, мужским семенем. В «Слове о полку Игореве» эпитеты яр, буй, тур приставлены к именам самых храбрых князей. Его представляют моло¬дым, красивым, разъезжающим по небу на белом коне и в белой мантии; на голове у него венок из весенних полевых цветов, в левой руке держит он горсть ржаных колосьев, ноги босые. Весной справ¬ляли «ярилки», которые заканчивались похорона¬ми Ярилы. В увещании воронежцам Тихон писал: «Из всех обстоятельств праздника сего видно. что древний некакий был идол называемый име¬нем Ярило, который в сих странах за бога почи¬таем был... А иные праздник сей... называют игрищем»; далее сообщается, что люди ожидают этот праздник как годовое торжество, одеваются в лучшее платье и предаются бесчинству. Яриле при¬надлежит особая роль в сельскохозяйственной об¬рядности, особенно весенней. Где Ярило пройдет — будет хороший урожай, на кого посмотрит — у того в сердце разгорается любовь. «Волочился Ярило по всему свету, полю жито родил, людям детей плодил. А где он ногою, там жито коп¬ною, а куда он взглянет, там колос зацветает» (народная песня). «Свет и сила. Бог Ярило. Крас¬ное Солнце наше! Нет тебя в мире краше» (А.Н. Островский. «Снегурочка»).
ЯРОВИТ (Геровит) — громовник, поражающий демонов. Как небесный воитель Яровит представ¬лялся с бранным щитом, но вместе с тем он был и творец всякого плодородия. Щит Яровита с золо¬тыми бляхами на стене святилища в Вольгасте нельзя было сдвигать с места в мирное время; в дни войны щит несли перед войском. Культовый центр Яровита во время праздника в его честь был окружен знаменами. Яровиту был посвящен также весенний праздник плодородия; от лица Яровита жрец, по свидетельству жизнеописания св. Отго¬на, произносил следующие слова при священном обряде: «Я бог твой, я тот, который одевает поля муравою и леса листьями: в моей власти плоды нив и деревьев, приплод стад и все, что служит на пользу человека. Все это дарую я чтущим меня и отнимаю у тех, которые от¬вращают от меня».
ЯСМЕНЬ (Ясонь, Хасонь, Ессе)— бог света. Этого бога знали чехи. У них это имя означало «яркий», «красный». Польский историк Длугош называет его Ессе, связывая его с Юпитером.
ЯССА — божество полянских славян и гертов. Ясса, Поревит и Гров, три божества, которые вхо¬дят в состав славянского многобожия, но отличи¬тельные свойства и принадлежности которых, рав¬но как и образ служения им, трудно описать за недостатком письменных источников или изустных преданий.

0

4

Молодец Велеслав!
Только че то народу мало, один что ли язычник?

0

5

неее... не буду говорить за всех но... знаю многих в коловрате личностей которые родноверы.

0

6

А не собраться ли всем родноверам города Тольятти, да и познакомиться. А то вон по всей Руси-матушки общины растут(правда не везде гладко), надо бы и нам собраться. Как думаешь?

0

7

Отличная идея!
Иван надоумил???или Руслан?

0

8

А я и есть Руслан. :D
Мы с Иваном эту идею  уже года два измысливаем, да двоих человек как то маловато для общины. Место для капища есть, я там круг из камней выложил, место хорошее. Вот думаю скоро пойти для начала алтари ставить, как говорили наши братья эллины: " где алтари, там Боги". А там, если народ подтянется, можно и идолы ставить. Вот только хотел бы у тебя спросить, ты кого из Богов более почитаешь, а то я хотел три алтаря поставить: Велесу, Даждьбогу и Макоши.
Кстати, может вместе пойдем алтари ставить?

0

9

Запросто)
только эт надо сделать до сентября... а то потом вообще времени не будет....
Меня в полне"устраивают" Велес и Даждьбог

З.Ы. Скоро отпишусь как сходили в паркхаус к 13.00 :cool:

0

10

хмм...вообщем все с точностью да наоборот: больше никто не звонил, мм... тупо простебались над нами=)))
ну да ладно...
не будим заФЛУЖивать форум... или зафлудивать... ммм...

0

11

На самом деле в слове "язычество" нет ничего нарицательного. Это означает - народная вера. Поскольку одним из значений древнеславянского слова "язык" является такое понятие, как "народ".
На Руси свято верили, что весь окружающий мир пронизан волшебством. А как красивы были имена героев русских легенд: Лель, Лада, Боян, Велес...
Как отмечает Энциклопедия "Религии мира": "Митрополит Макарий с укором писал в 16 в. о язычниках: ...лес, и камни, и реки, и болота, источники, и горы, и холмы, солнце и месяц, и звёзды и озёра. И проще говоря - всему существующему поклонялись яко Богу и чтили...".
Сделав маленькое отступление, следует сказать, что подобный же подход к миру существует в традиции Синто у японцев, где нет различия между божественным и человеческим, где человек един с природой. Согласно Синто, люди произошли от божественного, живут в одном мире с божественным, соседствуют с ним и могут вернуться в него. Отсюда и такое бережное отношение с их стороны друг к другу и окружающему миру.
Так воистину прекрасна и вера русского народа. Поскольку, основываясь на знании и непосредственном переживании себя как единого с миром, она была по-детски искренней и чистой... ведь только ребёнок способен воспринимать мир так, как описано выше... когда такой ребёнок склоняется над родником и, припадая к нему, пьёт из него воду, он губами прикасается к Богу...
Отношение раннего христианства к язычеству раскрывает апостол Павел: "Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников [как мы уже видели в этой книге, каждый из нас хранит в сердце Единый для всех Первообраз]; потому что один Бог" (Рим. 3:29).
Представление о том, что Бог есть Свет, было свойственно и славянскому народу. Несколько столетий одним из самых почитаемых на Руси был Даждьбог, он был богом солнечного света, но отнюдь не самого светила. Богом Солнца был Хорс. Представление о том, что солнечный свет существует независимо от солнца, свойственно многим народам; славянские книжники подчёркивали зависимость светила от Вечного Света: "Вещь бо есть солнце свету" ("Солнце только воплощение света" (но не сам Вечный Свет)).
Даждьбог был воплощением Вечного Света.
"Солнце-царь" Даждьбог считался защитником всей Руси, а русские люди считали себя внуками Даждьбога. Отсюда и столько праздников, связанных с радостным приветствованием Солнца, народные забавы, прыжки через огонь и хороводы вокруг огня. Люди в полной мере познавали и впитывали в себя вместе с материнским молоком обоюдную гармонию и волшебство самих себя и окружающего их мира. Для язычника - всё есть Бог. Души русских людей сызмальства наполнялись изливающимся на них Вечным Светом Солнечного Даждьбога.
И, подобно окситанским трубадурам, последними носителями духовной традиции язычества на Руси ещё долгое время оставались скоморохи. Скоморохи хотели вернуться Тропой Трояней на далёкую Прародину, на Небесную Русь, и для этого уменьшали свои тяги. Уменьшали тягу ко всему земному. До XVIII века они не имели семей, дома, хозяйства и бродили артелью по Руси. Главной своей задачей они считали сохранение для крещённого люда древних знаний Небесной Руси. Сохранившееся мировоззрение этих людей и их когда-то существовавшее организационное единство и сейчас называется Тропой. Выше уже говорилось о том, как много в жизни русских язычников было связано с огнём. Для Тропы огонь тесно связан с ногами, в том числе и этимологически: "нога" наоборот "агон"(ь). Они говорят: "Вниз идёт нога, а вверх идёт огонь". Шесты в их руках являются символами огненного перехода, так как содержат понятие шествия и огненности. "Огненности того перехода, который должен в результате своего духовного развития совершить каждый человек"

0

12

АНЧУТКА — злой дух, в более позднее время — одно из русских названии чертенят. Анчутка связан с водой и вместе с тем летает; иногда Анчутку называют водяным, болотным: живет в болоте. У него есть крылья. Обычные его эпитеты — «беспятый», «роговой», «беспалый» — означают при¬надлежность к нечистой силе. В сказках он беспятый, потому что волк ему пятку откусил.
АУКА — лесной дух, родствен лешему. Так же, как и леший, любит проказничать и шутить, людей по лесу водить. Крикнешь в лесу — со всех сто¬рон «аукнет». Можно, однако, вызволяться из беды, проговорив любимую поговорку всех леших: «Шел, нашел, потерял». Но один раз в году все спосо¬бы борьбы с лесными духами оказываются беспо¬лезными — 4 октября, когда лешие бесятся. «Ауку, чай, знаете? Аука в избушке живет, а изба у него с золотым мхом, а вода у него круглый год от весеннего льда, помело у него — медведевая лапа, бойко выходит дым из трубы, и в морозы тепло у Ауки... Аука затейный: знает много мудреных докук, балагурья, обезьянку состроит, колесом перевернется и охоч попугать, инда страшно. Да на то он Аука, чтобы пугать» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
БАБАЙ — злой ночной дух. Живет он в зарос¬лях камыша, а ночью под окнами бродит, шумит, скребется, в окна стучит. Бабаем пугают малень¬ких детей, которые не хотят ложиться спать. Про него говорят, что ходит он с большой котомкой по ночам под окнами, отыщет непослушного ребенка и в лес унесет. «Ай, бай, бай, бай, /Не ходи, старик. Бабай, /Коням сена не давай. /Кони сена не едят, /Все на Мишеньку глядят. /Миша спит по ночам /И растет по часам. /Ай, бай, бай, бай, /Не ходи ты к нам, Бабай» (колыбельная песня).
БАГАН — дух-покровитель рогатого скота, он охраняет их от болезненных припадков и умножает приплод, а в случае гнева своего творит самок бес¬плодными или убивает ягнят и телят при самом их рождении. Белорусы отделяют для него в коровь¬их и овечьих хлевах особое место и устраивают маленькие ясли, наполненные сеном: здесь-то и поселяется баган. Сеном из его яслей они кормят отелившуюся корову, как целебным лекарством.
БАЕННИК (банник, лазник, байник, банный) — нечистый дух из нежити, который поселяется во всякой бане за каменкой, всего же чаще под полком, на котором обычно парятся. Всему русскому люду известен он за злого недоброхота. «Нет злее банника, да нет его добрее», — говорят в корен¬ной Новгородчине, но твердо верят в его готов¬ность вредить и строго соблюдают правила угодничества и заискивания. Полагают, что баенник всегда моется после всех, а потому четвертой пере¬мены или четвертого пара все боятся: «он» наки¬нется, станет бросаться горячими камнями, плескаться кипятком; если не убежишь умеючи, т.е. задом наперед, он может совсем зашпарить. Этот час (т.е. после трех перемен) дух считает своим и позволяет мыться только чертям: для людей же банная пара полагается около 5-7 часов пополуд¬ни. Баенник стремится владеть баней нераздельно и недоволен всяким, покусившимся на его права, хотя бы и временно. Зная про то, редкий путник, застигнутый ночью, решится искать здесь приюта. Так как на баеннике лежит прямая обязанность удалять из бани угар, то в его же праве наводить угар на тех, кем он недоволен. Заискивают распо¬ложение баенника тем, что приносят ему угощение из куска ржаного хлеба, круто посыпанного круп¬ной солью. А чтобы навсегда отнять у него силу, ему приносят в дар черную курицу. Баенник стара¬ется быть невидимым, хотя некоторые уверяют, что видали его и что он старик, как и все духи, ему сродные: недаром же они прожили на белом свете такое неисчислимое количество лет.
БАЕЧНИК (перебаечник) — злой домашний дух. Появляется баечник после рассказанных на ночь страшных историй о всякой нечисти. Ходит бо¬сым, чтобы не слышно было, как он стоит над человеком с протянутыми над головой руками (хо¬чет узнать, страшно или нет). Будет разводить руками до тех пор, пока рассказанное не наснится, и человек не проснется в холодном поту. Если в это время зажечь лучину, можно увидеть убегающие тени, это он. В отличие от домового, лучше с ним не заговаривать, можно опасно заболеть. В доме их четыре-пять. Самый страшный — уса¬тый перебаечник, у него усы заменяют руки. За¬щититься от перебаечника можно заклятьем, но оно забыто.
БАРАБАШКА — персонаж, который появился совсем недавно. Живет обычно в городских квар¬тирах. Любит проказничать — стучит, шумит, посуду сбрасывает со стола, краску разольет, газ зажжет, предметы всякие двигает и бросает. Предпочитает жить в тех семьях, где есть дети. Видеть его — никто не видел. С теми, кто ему понравится охотно беседует — отвечает стуком на все вопро¬сы. По типу характера можно отнести его к домовым-доможилам: к добрым хозяевам относится по-доброму, злых не терпит.
БАЮНОК (Кот-баюн) — домовой дух, сказоч¬ник, сказочник ночной, песенник колыбельный. Иногда он выступает в виде Кота-баюна: «У лу¬коморья дуб зеленый; /Златая цепь на дубе том:/И днем, и ночью кот ученый /Все ходит по цепи кругом; /Идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит» (А.С. Пушкин «Рус¬лан и Людмила»).
БЕСЫ — в славянской мифологии злые духи. Именно в этом смысле употребляется данный тер¬мин в народном творчестве, особенно ярко в заго¬ворах. Бесы могут представляться в различных образах. Характерна русская пословица: «У не¬жити своего облика нет, она ходит в личинах». Наиболее обычный образ бесов в иконографии и фольклоре такой — темный, рогатый, хвостат, на ногах копытца. Деятельность бесов как искусите¬лей направлена на всех людей, но особенно не рав¬нодушны они к монахам, аскетам и пустынникам. «...В поле бес нас водит, видно, /Да кружит по сторонам. /Посмотри: вон, вон играет, /Дует, плюет на меня; /Вон — теперь в овраг толкает /Одичалого коня; /Там верстою небывалой /Он торчал передо мной; /Гам сверкал он искрой малой /И пропал во тьме ночной» (А.С. Пуш¬кин. «Бесы»).
БЕСИЦЫ-ТРЯСАВИЦЫ — духи болезней (см. «лихорадка»).
БОГИНКИ — женские мифологические персонажи западных славян. Главная функция богинок — похищение и подмена детей. Изображаются в образе старых безобразных женщин с большой головой, отвисшими грудями, вздутым животом, кривыми ногами, черными клыкастыми зубами (реже в облике бледных молодых девушек). Не¬редко им приписывается хромота (свойство нечис¬той силы). Они могут появляться также в виде животных — лягушек, собак, кошек, быть невиди¬мыми, показываться как тень. Ими могли стать роженицы, умершие до совершения над ними об¬ряда ввода в костел; похищенные богинками дети, женщины; души погибших женщин, девушек, из¬бавившихся от плода или убивших своих детей, женщин-самоубийц, клятвопреступниц, умерших при родах. Места обитания их — пруды, реки, ручьи, болота, реже — овраги, норы, лес, поле, горы. Они появляются ночью, вечером, в полдень, во время ненастья. Характерные их действия — стирка белья, детских пеленок с громкими ударами валь¬ков; помешавшего им человека гонят и бьют; танцу¬ют, купаются, манят и топят прохожих, затанцовывают их, сбивают с пути; прядут пряжу; расчесывают волосы; приходят к роженицам, ма¬нят их, зовут с собой, очаровывают их голосом, взглядом; похищают рожениц, беременных женщин. Они подменяют детей, подбрасывая на их место своих уродцев; похищенных детей превращают в нечистых духов; мучают людей по ночам, давят, душат их, сосут грудь у детей, мужчин, насылают порчу на детей. Они опасны также для скота: пу¬гают и губят скот на пастбищах, гоняют лошадей, заплетают им гривы.
БОЛИ-БОШКА — лесной дух. Живет в ягод¬ных местах. Дух лукавый и хитрый. Появляется перед человеком в виде старичка бедного, немощ¬ного, просит помочь отыскать ему сумку утерян¬ную. Поддаваться на его просьбы нельзя — нач¬нешь о потере думать, разболится голова, будешь долго по лесу блуждать. «Тише! Вот и сам Боли-бошка! — Почуял, подходит: набедит, рожон! Весь измозделый, карла, квелый, как палый лист, птичья губа — Боли-бошка, — востренький носик, сам рукастый, а глаза буд¬то печальные, хитрые-хитрые» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
БОЛОТНЯНИК (болотяник, багник) — дух болота. Тождествен водяному. Народная фантазия находит болото совершенно подходящим местом для поселения нечистой силы, о чем свидетельствуют многие пословицы и поговорки, например, «Где бо¬лота, туды-й черт», «Черт без болота не бу¬дет, а болото без черта-», «В тихом омуте чер¬ти водятся» и др. «Это шутит над вами болото. Это манит вас темная сила» (А.А Блок. «Болото — глубокая впадина...»).
БОСОРКУН (витряник) — горный дух. Вместе с сильным ветром налетает на посевы, губит их, насылает засуху. Наводит порчу на людей и жи¬вотных — вызывает внезапные болезни и недомо¬гания (например, молоко у коровы окажется сме¬шанным с кровью или совсем исчезнет). У венгров есть похожий мифологический персонаж — босоркань, ведьма, безобразная старуха, обладающая способностью летать и превращаться в животных (собаку, кошку, козу, лошадь). Она может выз¬вать засуху, наслать порчу на людей и животных. Вредит людям босоркань преимущественно ночью. «Босоркуны вредят людям преимущественно но¬чью, время их особой активности — Иванов день (24 июня), день Луцы (13 декабря) и день свя¬того Георгия (24 апреля), покровителя скота» (Н.И. Толстой).
ВАЗИЛА (конюшник, табунник) — дух-покрови¬тель лошадей, его представляют в человеческом об¬разе, но с конскими ушами и копытами. Всякий домохозяин имеет собственного вазилу, который живет в конюшне (сарае), заботится, чтоб водились лошади, оберегает их от болезней, а когда они ходят в табун — удаляет от них хищного зверя.
ВЕДОГОНИ — души, обитающие в телах лю¬дей и животных, и в то же время домовые гении, оберегающие родовое имущество и жилище. Каж¬дый человек имеет своего ведогоня; когда он спит, ведогонь выходит из тела и охраняет принадлежа¬щее ему имущество от воров, а его самого от напа¬дения других ведогоней и от волшебных чар. Если ведогонь будет убит в драке, то человек или жи¬вотное, которому он принадлежал, немедленно уми¬рает во сне. Поэтому если случится воину умереть во сне, то рассказывают, будто ведогонь его драл¬ся с ведогонями врагов и был убит ими. У сербов — это души, которые своим полетом производят вихри. У черногорцев — это души усопших, домо¬вые гении, оберегающие жилье и имущество своих кровных родичей от нападения воров и чужерод¬ных ведогоней. «Вот, ты счастливый заснул, а твой Ведогонь вышел мышью, бродит по свету. И куда-куда не заходит, на какие горы, на какие звезды! Погуляет, всего наглядится, вернется к тебе. И ты встанешь утром счастливый после такого сна: сказочник сказку сложит, песенник песню споет. Это все Ведогонь тебе насказал и напел — и сказку и песню» (А.М. Ремизов. «К Моою-Океану»).
ВИИ (Ний, Ниам) — мифическое существо, у которого веки опускаются до самой земли, но если поднять их вилами, то уже ничто не утаится от его взоров; слово «вии» означает ресницы. Вий — одним взглядом своим убивает людей и обращает в пепел города и деревни; к счастью, убийственный взгляд его закрывают густые брови и близко прильнувшие к глазам веки, и только в том случае, когда надо уничтожить вражеские рати или зажечь неприятельский город, поднимают ему веки вила¬ми. Вий считался одним из главных служителей Чернобога. Его полагали судьей над мертвыми. Сла¬вяне никогда не могли примириться с тем, что те, кто жили беззаконно, не по совести — не наказа¬ны. Славяне полагали, что место казни беззаконников внутри земли. Вий также связан с сезонной смертью природы во время зимы. Его почитали насылателем ночных кошмаров, видений и приви¬дений, особенно для тех, у кого не чиста совесть. «...Увидел он, что ведут какого-то приземисто¬го, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, вы¬давались его засыпанные землею ноги и руки. Тя¬жело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное» (Н.В. Гоголь. «Вий»). «... Нынче Вий на покое, — зевнул одной головой конь двуголовый, а дру¬гой головой облизнулся, — Вий отдыхает: он немало народу-людей погубил своим глазом, а от стран-городов только пепел лежит. Накопит Вий силы, примется снова за дело» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ВОДЯНОЙ (водяник, водовик, болотяник) — водяной, злобный дух, а потому всеми и повсюду причисляется к настоящим чертям. Народ пред¬ставляет водяного голым стариком, с большим одут¬ловатым брюхом и опухшим лицом, что вполне соответствует его стихийному характеру. Вместе с этим, как все облачные духи, он — горький пья¬ница. Водовики почти всегда женаты и имеют по многу детей; женятся они на водяных девах, утоп¬ленницах и тех несчастных девушках, которые были прокляты родителями и вследствие этого прокля¬тия уведены нечистою силою в подводные селения. Недоброжелательство водяного к людям выража¬ется в том, что он неустанно сторожит за каждым человеком, являющимся, по разным надобностям, в его сырых и мокрых владениях. Он уносит на безвозвратное жилье всех, кто вздумает летней порой купаться в реках и озерах после солнечного заката, или в самый полдень, или в самую пол¬ночь. Под водой он обращает свою добычу в ка¬бальных рабочих, заставляет их переливать воду, таскать и перемывать песок и т.д. Никогда не уми¬рая, водяные, тем не менее, на переменах луны изменяются: на молодике они и сами молоды, на ущербе превращаются в стариков. На юге пред¬ставляются с человеческим туловищем, но с рыбь¬им хвостом вместо ног; водяные северных холод¬ных лесов — чумазые и рогатые. Водяной находится в непримиримо враждебных отношениях с дедуш¬кой домовым, с которым, при случайных встречах, неукоснительно вступает в драку. В том случае, когда водяной живет в болотах его называют так¬же Болотняник.
ВОЛЧИЙ ПАСТЫРЬ — владыка бурных гроз, которому подвластны небесные волки, следующие за ним большими стаями и в дикой охоте заменяю¬щие собою гончих псов. По преданиям, волчий пастырь выезжает верхом на волке, имея в руках длинный бич, или шествует впереди многочислен¬ной стаи волков и усмиряет их дубинкою. Он то показывается в виде старого деда, то сам превра¬щается в волка, рыщет по лесам хищным зверем и нападает на деревенские стада. Этот оборотень, останавливаясь под тенистым деревом, превраща¬ется из зверя в старца, собирает вокруг себя вол¬ков, кормит их и каждому назначает его добычу: одному волку приказывает зарезать корову, друго¬му заесть овцу, свинью или жеребенка, третьему растерзать человека. Кого назначит он в жертву волку, тот, несмотря на все предосторожности, уже не избегнет своей судьбы.
ВОРОГУША (ворогуха, ворожея) — одна из сестер-лихорадок, она садится в виде белого ноч¬ного мотылька на губы сонного и приносит ему болезнь. В Орловской губернии больного купают в отваре липового цвета. Снятую с него рубаху боль¬ной должен ранним утром отнести к речке, бро¬сить ее в воду и промолвить: «Матушка-ворогуша! на тебе рубашку, а ты от меня откачнись прочь!» Затем больной возвра¬щается домой молча и не оглядываясь. «Вышла из бора старая Ворогуша, пошла с костылем по полю» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
ВРИТРА — демон, похищающий на зиму дож¬девые облака.
ВЫТАРАШКА — олицетворение любовной стра¬сти, лишающей человека рассудка: ее ничем не возьмешь и в черную печь не угонишь, как выра¬жается один заговор на присуху. «И восхикала лебедью алая Вытарашка, раскинула крылья эарей, — не угнать ее в черную печь,— знобит неугасимая горячую кровь, ретивое сердце, ис¬томленное купальским огнем» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
ГАРЦУКИ — в Белоруссии это духи, обитаю¬щие в горах, которые своим полетом производят ветры и непогоду. С виду похожи на маленьких детей; когда они, играя, устремляются взапуски, то от быстрого их бега подымается вихрь и начинает крутить песок, а когда несутся по воздуху, то по¬лет их производит бурю и непогоду.
ДВОЕДУШНИК — существо, способное вме¬щать в себя две души — человеческую и демони¬ческую. Число «два» у славян, в отличие от чисел «один» и «три», обладало сверхъестественной си¬лой. Обычно двоедушник днем ведет себя как и любой другой человек, а ночью он сразу же засы¬пает глубоким сном, так что разбудить его невоз¬можно. В это время он бродит вне своего тела в обличье пса, зайца, коня и т.п. Иногда после смер¬ти двоедушника его чистая душа идет на тот свет, а нечистая душа становится упырем. «...Если бро¬дящего Двоедушника кто-либо будет задержи¬вать, он может убить своей силой или силой ветра, от которого нет спасения. Двоедушника можно разбудить, перевернув его головой на ме¬сто ног. В том случае Двоедушник будет бо¬леть не менее двух недель» (Н.И. Толстой).
ДЕДКО — житный дух; по поверьям западных славян, всю зиму сидит заключенный в житнице и поедает сделанные запасы.
ДЕДЫ (диды, дзяды) — общеславянские духи предков. Дед — хранитель рода и, прежде всего, детей, конечно. Старший мужчина, представитель родового старейшинства, который усмиряет страс¬ти внутри клана, хранит основные принципы мора¬ли рода, строго следя за их исполнением. Белору¬сы и украинцы называли дедом домовое божество, охраняющее домашний очаг, печной огонь, как бы малый Перунов огонь, в отличие от большого — на небе. Дедом называли и лесное божество — хранителя Перунова клада. Деда молили об указа¬нии, открытии клада. В Белоруссии хранителя зо¬лотых кладов называют Дедка. Ходит он по доро¬гам в виде нищего с красными, огненными глазами и с такою же бородою и, встретив несчастного бедняка, наделяет его деньгами. В Херсонской губернии рассказывают, что клад нередко является в виде старика в изорванной и грязной нищенской одежде. На Украине рассказывают о старом, беловласом и сопливом деде, который бродит по све¬ту, и если утереть ему нос, то он тотчас же рассы¬лается серебром. У славян особый обряд почитания дедов совершался весной на радуницу — седьмой день Пасхи или осенью. Угощали дедов и на Рож¬дество, под Новый год. Души умерших родствен¬ников приглашали в дом и жертвовали им пищу, выливая ее под стол или выставляя за окно. Пищу также относили на кладбище и клали на могилки. Деды изображались в виде «болванов» с лучиной. В Белоруссии во время обряда хозяин трижды обносил зажженную лучину вокруг стола, совер¬шая окуривание душ умерших.
ДОМОВОЙ-ДОМОЖИЛ (Доброжил, Добро¬хот, Кормилец, Дедушка, Суседка, Батан, Другая половина, Жировик, Лизун, Постень, Карноухий, Клецник, Шут, Облом, Садолом) — представитель очага, по первоначальному значению есть бог Агни, тождественный Перуну-громовержцу. Как воплощение огня, пылающего на домашнем очаге, домовой чтился как основатель и владыка рода. Это — малорослый старик, весь покрытый теп¬лою, косматою шерстью. По всему лесному северу России за свое охотливое совместное жительство с православным русским людом домовой зовется Суседком и Батаном. В семьях Олонецкого края величают его даже почетным именем Другая поло¬вина. Во всяком случае он — Доможил, и за обы¬чай житья в тепле и холе — Жировик и Лизун. За то, что он все-таки существо незримое, бесспорная и подлинная «нежить» (ни дух, ни чело¬век), домового называют еще Постень, как при¬зрачное существо, привидение. Иногда зовут его и «карноухим» за то, что будто бы у него не хватает одного уха. В Белоруссии его называют также Клецником — хранителем домовых клетей и кла¬довых. Если домовой разгневан, то он принимает¬ся за те же проделки, как и чужой домовой. По¬этому его называют Шут, Облом и Садолом. На Руси в лице домового чествуется начальный осно¬ватель рода, первый устроитель семейного очага, и потому понятие о нем не дробится на множество однородных духов: в каждом доме есть только один домовой. Деятельность домового ограничивается владениями той семьи, с которой связан он свя¬щенными узами родства и культа; он заботится только о своем доме. На Руси домовой также яв¬ляется покровителем кур, и в честь его 1-го ноября совершается особенное празднество, известное под названием «куриных именин».
ДОМОВОЙ-ДВОРОВОЙ — получил свое имя по месту обычного жительства, а по характеру от¬ношений к домовладельцам он причислен к злым духам, и все рассказы о нем сводятся к мучениям тех домашних животных, которых он не взлюбит. Внешним видом дворовой похож на доможила. Он в дружбе всегда только с козлом и собакой, ос¬тальных животных недолюбливает, а птицы ему не подчиняются. Особенно не терпит белых кошек, белых собак и сивых лошадей —— знающий хозяин старается не держать такую живность. Дары ему подносят на железных вилах в ясли.
ДРЕМА — вечерний и ночной дух. Любит де¬тей, а со взрослыми не так нежен. Приходит в сумерки. «Люлю, Дрема пришла, /По-под зыбочку брела, /К Саше в люлючку легла. /Сашу ручкой обняла» (колыбельная песня).
ЖИРОВИК — одно из многочисленных про¬званий домового-доможила. Жировиком называ¬ют его за то, что любит жить в тепле и холе. Еще зовут «лизень» или «лизун» за некоторые жи¬тейские привычки: возится по ночам с посудой, вылизывает ее, любит лизнуть горячие блины да оладьи. Жить предпочитает за печкой или в под¬полье, любит вертеться возле печки. Существо незримое. «Ой, бабушка, иди домой, лизун при¬шел, муку слизал овсяную, оржаную, пшенич¬ную, лапшинную... А язык-от у лизуна как терка...» (Е.Честняков. «Бывальщина»).
ЗЛЫДНИ — злые духи, маленькие существа, которые, поселившись за печкой, остаются неви¬димыми и приносят дому несчастья: как бы ни было велико богатство хозяина, оно быстро сги¬нет и вместо довольства наступит нищета. Суще¬ствует заклятие: «Нехай го злидни побьют!». Своим крохотным ростом и неугомонным харак¬тером они напоминают домовых карликов и тем самым дают свидетельство о древнейшей связи мифических олицетворении судьбы и смерти со стихийными грозовыми духами (другое свидетель¬ство — способность превращений). В народной сказке они играют ту же роль, что и Горе, Лихо и Недоля. У белорусов сохранилась пословица: «Впросилися злыдни на три дни, а в три годы не выживешь!» Злыдни странствуют по свету и располагаются на житье обществами; точно так¬же, по свидетельству народных поговорок, «Беда не приходит одна», «Беды вереницами ходят». Украинское «Бодай вас злидни побили!» — по¬желание несчастья, «к злидню» — к черту. «Сми¬луйся, мать, посмотри, вон твой сын с куском хлеба и палкой бросил дом и идет по катучим камням — куда глаза глядят, а злыдни — спут¬ники горя, обвиваясь вокруг шеи, шепчут на уши: «Мы от тебя не отстанем!» (А.М. Ре¬мизов. «К Морю-Океану»).

0

13

ИГОША — родственен кикиморе; мертворожден¬ный ребенок, недоносок, выкидыш, уродец без рук и без ног, который поселяется в избе и тревожит домохозяев своими проказами.
ИЧЕТИК — злой дух из рода водяных. Также, как и водяной, ичетик живет в реках и других водоемах. По своим функциям он является помощ¬ником водяного (у водяного много помощников и кроме него — например, русалки и шишиги). Всю мелкую работу выполняет ичетик — берега под¬мывает, мостики разрушает, посевы заливает. Об¬ликом похож на водяного, только ростиком не вышел. Как и вся нежить любит играть в карты, пить бражку. Спит с Никиты осеннего до Никиты вешнего.

КАЖЕННИК — человек, которого обошел ле¬ший, — теряет смысл и память.
КАРАКОНДЖАЛЫ (караконджулы, караконджо) — у южных славян водяные демоны. Вы¬ходят из воды или из пещер и нечистых мест на период Рождества. Выступают в облике коней с человеческой головой и двумя руками или крыль¬ями; голых людей, покрытых колючками; лохма¬тых красных или черных бесов с хвостами и рогами; маленьких человечков, приманивающих лю¬дей ко льду; в облике собаки, овцы, теленка или косматого, рогатого и хвостатого человека. «Счи¬талось, что они после полуночи нападают на людей, ездят на них верхом до первых петухов или первого крика осла, гоняют людей вокруг села, полей, по берегу реки. Они боятся огня, железа, пепла от бадняка, хлеба, соли. и т.п.» (Н.И. Толстой).
КАРАЧУН (корочун, керечун, крачун) — злой дух (белорус, корочун — «внезапная смерть в молодом возрасте, судороги, злой дух, сокращающий жизнь», рус. карачун — «смерть», «ги¬бель», «злой дух»). Карачун также название зим¬него солнцеворота и связанного с ним праздника — Рождества (в Закарпатье крачун — рожде¬ственский пирог). Название Корочун сближается с именами Керт и Крак, которые обозначают сла¬вянского Ситиврата. У хорутан и хорватов слово «Керт» употребляется в значении «огня», суще¬ствуют поговорка: «Не все пойдем к Керту, иные к черту». «В белой шубе, босой, потряхивая бе¬лыми лохмами, тряся сивой большой бородой, Корочун ударяет дубиною в пень,— и звенят злющие эюзи, скребут коготками морозы, аж воздух трещит и ломается» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
КЛАДОВИК (кладовый) — дух, который охра¬няет зарытые в землю сокровища и ценности. На севере его зовут «кладовым» и признают, что есть два сторожа: «лаюн», прозванный так за то, что обращается в собачку-лайку, при первом покуше¬нии на похищение клада; другой — «щекотун», оберегающий клад в виде белобокой птицы сороки-щекотухи.
КЛЕТНИК — так в Белоруссии называют хра¬нителя домовых клетей и кладовых. Это одно из прозвищ домового-дворового, в котором ясно ука¬зывается пространство, в пределах которого чтится власть домового и приносятся ему жертвы. Всем домовым-доможилам приданы в помощь домовые-дворовые. Их работа, в одних местах, не считается за самостоятельную, и все целиком приписывается одному «хозяину». В других же местах догадливо различают труды каждого домашнего духа в от¬дельности.
КОЛОВЕРТЫШ — помощник ведьмы. «На крыше сидела серая сова — чертова птица, а у курьей ноги, у дверей, пригорюнясь, сидел Коловертыш: трусик не трусик, кургузый и пес¬трый, с обвислым, пустым, вялым зобом... Это зоб, туда он все собирает, что ведьма доста¬нет: масло, сливки — и молоко, всю добычу. Наберет полон зоб и тащит за ведьмой, а дома все вынет из зоба, как из мешка, ведьма и ест: масло, сливки и молоко... —Из собаки сделала, мудрено меня сделала ведьма: ощени¬лась наша собака Шумка — Шумку волки съели! — взяла ведьма место — там, где ще¬нята у Шумки лежали, пошептала, перета¬щила в избу в задний угол под печку, а через семь дней я на белый свет и вышел. Я — Коловертыш, вроде собачьего сына...» (А.М. Ре¬мизов. «Сказки»).
КОРГОРУШИ (коловерши) — в восточносла¬вянской мифологии помощники домового; видом похожи на кошек, чаще всего черной масти. Со¬гласно южнорусским поверьям, приносят своему хозяину припасы и деньги из других домов, воруя из-под носа нерадивого соседа-дворового. Из-за этого чаще всего и ссорятся дворовые. Во время этих ссор коргоруши колобродят, бьют посуду, пе¬реворачивают в доме все вверх дном.
КРИКСЫ-ВАРАКСЫ — мифическое существо, олицетворение детского крика. Если ребенок кри¬чит, надо нести его в курник и, качая, приговари¬вать: «Криксы-вараксы! идите вы за крутые горы, за темные лесы от младенца такого-то». Крикса — плакса. Варакса — пустомеля. «Криксы-вараксы скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, зате¬сались в малинник, там подпилили собачий хвост, играли с хвостом» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
КУРЕНТ — бес. Однажды человек-исполин и Курент поспорили между собой, кому из них об¬ладать белым светом. Долго боролись они, изры¬ли ногами всю землю и сделали ее такою, какова она теперь: где прежде были широкие равнины, там появились высокие горы и глубокие пропас¬ти. Ни тот, ни другой не осилил противника. Тогда Курент взял виноградную лозу и стиснул так креп¬ко, что из нее ударило вино; этим вином он упоил человека в то самое время, когда тот сидел на высокой горе за божьим столом. Вскоре воротил¬ся Бог и увидел человека, дремлющего за столом; разгневался Бог и сбросил его сильною рукою с горы вниз, отчего много лет лежал он разбитый и полумертвый. Когда человек оздоровел, сила его пропала: не мог он ни скакать через море, ни спускаться в глубь земли, ни восходить к небес¬ному столу. Так завладел Курент светом и чело¬веком, и люди с той поры сделались слабы и малы. В некоторых областях это — лукавый и веселый бес, который игрой своей на гуслях и дудке исцеляет болезни и заставляет всех плясать без отдыха.
КУТНЫЙ БОГ — домовой.
ЛЕДАЩИЙ (лядащий) — дух соломы. Как и многие духи славянской мифологии, зимой леда¬щий спит. Просыпается только с приходом весны. В летнее время бодрствует и ждет конца лета, чтобы забраться в свежую кучу соломы и уснуть. Никто его никогда не видел. Иногда только в жар¬кий полдень зашуршит кто-то в соломе, и послы¬шится чей-то вздох. «Из прошлогодней соломы закурлыкал лядащий — бес соломин, притру¬шенный теплой соломой. И откликнулся луг, загудел, и весь берег защелкал и заохал, и зааукал, застрекотал лес стрекозою» (А.М. Реми¬зов. «К Морю-Океану»).
ЛЕСАВКИ — лесные духи, родственники лесо¬вика, старики и старушки. Видом своим похожи на ежат. Также, как и лесовик, любят проказить и играть. Большую часть времени лесавки спят — бодрствуют они очень короткий период времени: с конца лета до середины осени. У олончан в их густых и непочатых лесах живут «лесные старики» или «отцы», которые сманивают в лес детей, но с какой целью держат их там и чем кормят — са¬мые сведующие люди сказать не могут. «Старич¬ки и старушки — Лесавки в прошлогодних листьях сидят, схватятся за руки, скачут по лесу, свистят на весь лес, без головы, без хвоста, ска¬чут, вот как свистят» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ЛЕСНЫЕ ДУХИ — первоначально их пред¬ставляли в следующем виде: косматые существа с козлиными ногами, бородой и рогами, напоминаю¬щие собой сатиров и фавнов античного мира. Если они одеты, то в бараньи тулупы; тулупы эти не подпоясаны и свободно развеваются по ветру, как облачная мантия дикого охотника. Позднее полу¬чили имена собственные.
ЛЕШИЙ (вольный, ляд, лес, праведный, лешак, лесовик, лесник, лисун, полисун, шатун, ворог, еле, дикинький мужичок, цмок, царек с золотыми рож¬ками, лесовый царек, господарь над лесом) — лес¬ная нечисть, полноправный и неограниченный хо¬зяин леса: все звери и птицы находятся в его ведении и повинуются ему безответно. Леший отличается от прочих духов особыми свойствами, присущими ему одному: если он идет лесом, то ростом равня¬ется с самыми высокими деревьями. В Киевской и Черниговской губерниях различали лисунов и полевиков; первых представляли великанами серова¬того и пепельного цвета, о последних же рассказы¬вали, что они равны с высотой хлеба, растущего в поле, и после жатвы умаляются и делаются такими крохотными, как стерня. Как все грозовые духи, леший может принимать различные образы, и тем самым сближается с оборотнями. Чаще всего он является здоровенным мужиком, но и в этом чело¬веческом образе сохраняет демонские признаки: на нем бараний полушубок, но как всегда бывает у нечистой силы — неподпоясанный и запахнутый левой полою на правую. Носится леший по своим лесам, как угорелый, с чрезвычайной быстротой и всегда без шапки. Бровей и ресниц у него не вид¬но, но можно ясно разглядеть, что он — карноухий (правого уха нет), что волосы на голове у него зачесаны налево. Представляют его и одноглазым, что указывает на сродство его с великанами-цик¬лопами. Обладая способностью перевертываться, леший часто прикидывается прохожим человеком с котомкой за плечами. Если леший показывается голый, то легко заметить, как сходен он с общепринятым изображением черта: на голове у него рога, ноги козлиные, голова и вся нижняя полови¬на тела мохнатые, в космах, борода козлиная — клином, на руках длинные когти. В Белоруссии его называют лесным цмоком, который морит у хозяев скот, высасывает ночью у коров молоко и делает нивы неплодородными. Во Владимирской губер¬нии лешего называли дикиньким мужичком. Близ Рязани верят, что в лесах обитают царьки с золо¬тыми рожками. Лешие не столько вредят людям, сколько проказят и шутят и, в этом случае, вполне уподобляются свои родичам-домовым. Проказят они грубо, как это и прилично неуклюжим лесным жителям, и шутят зло. Самые обычные приемы проказ — завести человека в чащу в такое место, из которого никак не выбраться, либо напустить в глаза тумана, что совсем собьет с толку, и заблу¬дившийся человек долго будет кружить по лесу. Однако леший все-таки не ведет людей на прямую погибель. Людей леший карает за употребление не¬потребных слов и произнесение проклятий.
ЛИСТИН — старый слепой дух, предводитель лесавок, его жена и помощница — баба Листина. Они не такие буйные и шустрые, как лесавки, си¬дят в куче листьев возле пня или в овраге и коман¬дуют — кому когда шелестеть. Осенью сначала легкий шепоток слышится — это Листин с Листиной советуются и назначают лесавкам рабо¬ту. А потом уже шелест да шум, хороводы опав¬шей листвы, знать, лесавки играются. «Пройдет мимо дерева слепышка Листин, прошуршит ли¬стьями, не бойся: Листин не страшный. Листин только пугать любит» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
ЛИХОРАДКА (лиходейка, лихо-манка, манья, кума, добруха, тетка, подруга, дитюха, трясця-не-всипуха, трясавица, трясея, тресучка, трясуница, потресуха, трясучка, грозница, Ледея, ледиха, оз¬ноба, знобея, забуха, студенка, подрожье, зимния, гнетея, гнетница, гнетуха, гнетучка, грынуша, груд¬ница, глухея, глохня, ломея, ломеня, ломовая, кос¬толомка, пухнея, пухлея, пухлая, дутиха, отекная, желтея, желтуха, желтуница, коркуша, корчея, скорчея, глядея, огнеястра, Невея, нава, навье, пляса-вица, сухота, сухея, зевота, яга, сонная, бледная, легкая, вешняя, листопадная, водяная, синяя, го¬рячка, подтынница, навозница, веретенница, болот-ница, веснянка-подосенница) — привидение в виде злой и безобразной девы: чахлой, заморенной, чув¬ствующей всегдашний голод, иногда даже слепой и безрукой; «бесица, имеюща разжени очи, а руци железные, а власы верблюжия... в человеки злые пакости творити, и кости женские иэсушити, млека изсякнут, а младенца уморити, и очи че¬ловекам омрачити, составы расслабити» (ста¬ринный заговор). Лихорадок — девять или двенадцать крылатых сестер; они обитают в мрачных подземельях ада. Одна из них — старшая — по¬велевает своими сестрами и посылает их на землю мучить людской род: «тело жечь и знобить, белы кости крушить». Второго января Мороз или Зима выгоняет их, вместе с нечистою силою, из ада, и лихорадки ищут себе пристанища по теплым избам и нападают на «виноватых». Поверье это условли¬вается теми простудами и ознобами, которые так обыкновенны в холодную пору зимы. Лихорадки исчисляют свои названия и описывают те муки, которыми каждая из них терзает больного (см. выше: например, костоломка — «аки сильная буря древо ломить, также и она ломает кости и спи¬ну»; желтея или желтуха — эта «желтить чело¬века, аки цвет в поле»). Невея (мертвящая) — всем лихорадкам сестра старейшая. Чтобы изба¬виться от лихорадки можно носить на себе змеи¬ного выползка (змееныша, выползшего из норы), не снимая его ни на ночь, ни в бане. «И они чах¬лые и заморенные — Коровья смерть да Веснянка-Подосенница с сорока сестрами пробегают по селу, старухой в белом саване, кличут на голос. Много они натворили бед — съешь их волк!— то под тыном прикинется Подтынница, то на дворе пристигнет — Навозница, то соскочет с веретена да заскочит в пряху — Веретенница, то выскочит с болотной кочки — Болотница: им бы портить скотину, вынимать румянец из белого лица, вкладывать стрелы в спину, крю¬чить на руках пальцы, трясьмя трясти тело» (А.М. Ремизов. «Сказки»).

ЛУГОВОЙ — дух лугов, маленький зеленый че¬ловечек в одежде из травы, помогает косить травы во время сенокоса. Считается дитем полевика (по¬левого). Бегает по лугам и ловит птиц в пищу своему родителю. Бывает очень сердитым, когда покос прозевают — гонит траву в буйный рост и так заплетает ее, что не срезать, не разорвать; а то и сушит траву на корню. Если же придут косари на такой покос — косы рвет.
ЛЯД (чемор, игрец, черный шут, лихновец, об¬лом) — дьявол.
ЛЯДАЩИК — человек, над которым пролетел злой дух, — непременно сходит с ума.

0

14

МАЛЮТКИ-МАРЫ — поселяются в избах; в их образе представление о грозовых духах слива¬ется с тенями усопших.
МАРА (Маруха) — души усопших; тождествен¬ны с кикиморами, т.е. это младенцы, умершие не¬крещенными или проклятые их родителями, и по¬тому попавшие под власть нечистой силы. В России — это старые маленькие существа женского пола, которые сидят на печи, прядут по ночам пряжу и все шепчут да подпрыгивают, а в людей бросают кирпичами. В Пошехонье Мара — красивая, вы¬сокая девушка, одетая во все белое, относят ее к полевым духам. В Олонецкой губернии мара — невидимое существо, живущее в доме помимо до¬мового, с явными признаками кикиморы (прядет по ночам на прялке, которую забыли благосло¬вить, рвет куделю, путает пряжу). У северных ве¬ликороссов мара — мрачное привидение, которое днем сидит невидимкой за печью, а по ночам вы¬ходит проказить с веретенами, прялкой и начатой пряжей.
МЕЖЕВИК — брат луговика (лугового), такой же маленький, в одежде из травы, но не зеленый, а черный. Бегает по меже, охраняет ее, так же, как и брат, ищет пищу своему родителю полевику. Наказывает тех, кто нарушил межу, переходит ее незаконно, устанавливает и поправляет вешки, по¬могает работящим хозяевам в поле. Но если нахо¬дит спящего на меже человека, то наваливается на него, шею травой заплетает и душит.
МОРА — злой дух болезней и смерти; в Сербии и Черногории признается за демонического духа, который вылетает из ведьмы в виде мотылька (об¬щепринятое представление души), «притискуе и дави» по ночам сонных людей и «дыханье им зауставльа».
МОРНАЯ КОРОВА (Коровья или Товаряча Смерть, сибирская язва) — чума рогатого скота; безобразная старуха, у которой руки с граблями; сама редко заходит в села, а большею частию ее завозят. Показывается она преимущественно осе¬нью и ранней весной, когда скотина начинает стра¬дать от бескормицы и дурной погоды. Коровья Смерть нередко принимает на себя образ черной собаки или коровы и, разгуливая между стадами, заражает скот. В Томской губернии сибирская язва представлялась в виде высокого мохнатого челове¬ка, с копытами на ногах; он живет в горах и выхо¬дит оттуда, заслыша проклятья: «язви те!», «пятнай те!».
МОРСКИЕ ЛЮДИ (Фараоны) — на Украине о них говорят — «що половина чоловика, а по¬ловина риби». Когда волнуется море, на поверх¬ность его выплывают морские люди и поют пес¬ни. В других местах этих морских людей называют фараонами, смешивая старинное предание о моря¬нах с библейским сказанием о Фараоновом воин¬стве, потонувшем в волнах Черного моря. Рас¬сказывают, что люди эти — с рыбьими хвостами и что они обладают способностью предсказывать будущее.
МОХОВОЙ — крошечный дух зеленого или бурого цвета, живет во мху, наказывает тех, кто собирает ягоды в неурочное время. Моховой обхо¬дит всякого, углубившегося в чащу. Он либо заве¬дет в такое место, из которого трудно выбраться, либо заставит кружить по лесу на одном и том же месте. Обычно моховой не ведет людей на поги¬бель, а лишь вымучит, да и отпустит.
НАВЬ (навье, навы) — в славянской мифологии воплощение смерти. В старинных русских памят¬никах навье — мертвец. Родственное имя само¬стоятельного божества есть в списке польских бо¬гов. У других славянских народов это — целый класс мифологических существ, связанных со смер¬тью. В Галиции существует предание о счастливом народе «рахмане», живущим за черными морями. В южной Руси этот народ называют навы, празднуемый ими Велик день — навьский или русаль¬ный. Болгарские нави — злые духи, двенадцать колдуний, которые сосут кровь у родильниц. У болгар также мальчики мертворожденные или умер¬шие без крещения становятся духами-навяками. «В Навий день, на Радуницу, справляли здесь «оклички» покойников» (П.И. Мельников-Печерский. «В лесах»).
НЕЖИТЬ — существа без плоти и души, все что не живет человеком, но имеет человеческий облик. Слово это образовалось от глагола «жить» с отрицательной частицею «не» и по значению сво¬ему прямо соответствует Моране (смерти) и по¬вальным болезням, известным у славян под общим названием мора. Нежить многолика. Характерна русская пословица: «У нежити своего облика нет, она ходит в личинах». Многие имена собствен¬ные у персонажей, относящихся к нежити, связа¬ны с местом их обитания: леший, полевик, омутник и т.д. К внешним характеристическим признакам относятся аномальные (для человека) проявления: сиплый голос, вой, скорость перемещения, смена обличия. Отношение нежити к людям неоднознач¬но: есть злокозненные демоны, есть и доброхоты. «Вот обогнул Нежит старую ель и бредет — колыбаются синие космы. Подвигается тихо, толчет грязи по мху и болоту, хлебнул болот¬ной водицы, поле идет, другое идет, неприкаян¬ный Нежит, без души, без обличья. То он пере¬ступит медведем, то утишится тише тихой скотины, то перекинется в куст, то огнем про¬жигает, то как старик сухоногий — берегись, исказнит! — то разудалым мальцом и уж опять, как доска, вон он — пугало пугалом-» (А.М. Ре¬мизов. «К Морю-Океану»).
НИКОЛА (Микола) — название духа, позднее восшедшее к святому Николаю, который в народе считается покровителем всех тружеников. У юж¬ных славян Никола — лесной дух. «И сойдет Никола милостив и снесет железа и поставит от земли до небес и запрет тремя ключами по¬золоченными, и те ключи бросит в окиян-море; (в окиян-море) лежит камень-алатырь: тебе бы каменю не отлежаться, а вам ключам не выплы¬вать по мое слово» (заклинание).
НОЧКИ (нички) — женские мифические суще¬ства, которые в ночное время, особенно по пятни¬цам, стучат и шалят в избах; бабы боятся, чтобы они не выпряли весь лен, и прячут от них свои кудели. Тождественны марухам.
НОЧНИЦЫ (криксы) — ночные демоны. На¬падают в основном на новорожденных детей, до крещения. Это неопределенного вида существа. Иногда представляются в виде женщин с длинны¬ми волосами в черной одежде. Ночницами становятся после смерти женщины-ведьмы, не имев¬шие детей. «Из страха перед ночницами матери остерегаются после захода солнца оставлять на дворе пеленки, выходить из дома и выносить ребенка; не оставляют открытой и не качают пустую колыбель, применяют различ¬ные обереги колыбели (растения, иголку и т.п.); не купают детей и не стирают пеленок и белья в «ночной» (простоявшей ночь) воде» (С.М. Толстая).

0

15

ОБИЛУХА — дух, охраняющий семена и посе¬вы, отвечает за количество и качество урожая.
ОВИННИК (Гуменник, Подовинник) — самый злой из домовых духов: его трудно ублажить-сми¬рить, если он рассердится и в сердцах залютует. Глаза у него горят калеными угольями, как у кош¬ки, а сам он похож на огромного кота, величиной с дворовую собаку, — весь черный и лохматый. Умеет лаять и хохочет не хуже лешего. Сидеть под садилом в ямине указано ему для того, чтобы смотреть за порядками кладки снопов, наблюдать за време¬нем и сроками, когда и как затоплять овин, не позволять делать это под большие праздники. Раз¬гневается, так закинет уголь между колосниками и даст всему овину заняться и сгореть. Живет этот дух в овине; лохматый, а одна рука голая и под¬линней другой. Голой рукой он наказывает, броса¬ет нерадивым хозяевам жар в неубранные снопы. Глаза у этого духа разноцветные, шуба наизнанку; в безветренную погоду он спит. Мохнатую руку вытягивает редко, чтобы нагадать девушкам богат¬ство. В заутреню светлого воскресенья девушка кладет руку в окно овина: если не притронется к руке дух — в девках ходить, голой рукой — за бедного замуж пойти, мохнатой рукой коснется овинник, знать, за богатого пойдет.
ОГУМЕННИК (гуменник) — дух, живущий на гумнах (гумно — место, где молотят, а также са¬рай для сжатого хлеба) и ригах; хотя и считается домовым духом, но очень злой: его трудно убла¬жить. Рассердится — ни кресты по всем углам, ни молитвы, ни иконы не помогут — стереги тогда гумна с кочергой в руках 4 сентября на Агафона-огуменника. В иных местах, говорят, можно его задобрить, если принести пироги и петуха: петуху на пороге отрубают голову и кровью кропят по всем углам. «Сходить на гумно и принести сноп соломы считалось одним из тягчайших наказа¬ний, так как ночью на гумно не ходят из опасе¬ния попасть в лапы огуменника...» (Круглый год. Русский земледельческий календарь).
ОТЕТЬ— домовой дух, крайняя степень лени.
ПЛАНЕТНИКИ — мифические существа, пре¬бывающие в дождевых и градовых тучах, управля¬ющие движением туч, осадками, ветром, погодой. В них превращаются дети, умершие некрещенны¬ми, скинутые или присланные матерью, отравлен¬ные или умерщвленные; утопленники, висельники и др. нечистые покойники, дети богинок и стригоней (упырей). Планетниками могли становиться также двоедушники, которые во время грозы, бури переносились на небо. Иногда планетники спадали на землю с туч вместе с ливнем или сходили на землю, чтобы поправить оборвавшуюся веревку. Планетник мог опуститься на границу сел, шел к ближайшему селу и просил у первого встречного молока от черной коровы и яйца от черной курицы, а затем возвращался на границу и оттуда вме¬сте с туманом возносился на свою тучу. Планетни¬ки бывали дружественны по отношению к встречным людям, предупреждали их о буре и граде. Считает¬ся, что планетники питаются в облаках мукой, ко¬торую люди бросают на ветер или в огонь, чтобы защититься от града. Планетниками могли назы¬вать и обыкновенных людей, умевших предсказы¬вать погоду и отгонять тучи от своего села (с по¬мощью острых железных орудий, особой палки, которой разнимали лягушку и ужа, специального заговора-молитвы и т.п.).
ПОДМЕНЫШ — иногда вместо похищенного дитя мары подкладывают своего ребенка. Такой подменыш отличается злым характером: он кова¬рен, дик, необыкновенно силен, прожорлив и крик¬лив, радуется всякой беде, не произносит ни слова — пока не будет вынужден к тому какою-либо угрозою или хитростью, и тогда голос его звучит как у старика. Где он поселяется, тому дому приносит несчастья: скот заболевает, жилье ветшает и разваливается, предприятия не удаются. Он имеет склонность к музыке, что обнаруживается и быст¬рыми успехами его в этом искусстве, и чудесною силою его игры: когда он играет на каком-нибудь инструменте, то все — и люди, и животные, и даже неодушевленные вещи предаются неудержи¬мой пляске. Чтобы узнать, действительно ли ребе¬нок подменен, надо развести огонь и кипятить воду в яичной скорлупе, тогда подменыш восклицает: «Я стар, как древний лес, а не видал еще, что¬бы варили в скорлупе яйца!» — и вслед затем исчезает.
ПОЛЕВОЙ — дух, приставленный охранять хлеб¬ные поля. Внешний облик полевика в народной мифологии смутен. В некоторых местах представ¬ляется в виде уродливого, маленького человечка. Относительно доброго, но проказливого нрава, полевик имеет много общего с домовым, но по харак¬теру самих проказ он напоминает лешего: так же сбивает с дороги, заводит в болото и в особеннос¬ти потешается над пьяными пахарями. У полевиков в отличие от прочей нечисти, любимое время — полдень. Как все нечистые духи, полевики — взя¬точники, гордецы и капризники. «Другой стари¬чок — процвел в безбрежной степи посреди ковыля, где и журавли, и драхвы с головами хоронятся и верховного латника с копьем вмес¬те не видно: там закопал себя старичок в зем¬лю по пояс и терпит, как его гложет сыпучий червь, а сам кушает только козявочек, которые сами ему в рот ползут; и этот пустынник на¬зывается старик Полевик, а веку ему пятьсот годов» (Н.С. Лесков. «Час воли божьей»).
ПОЛЕВОЙ ДЕД (полевик, гречуха, жыцень) — житный дух; в летнюю половину года обитает на нивах. Когда хлеб поспеет и поселяне начина¬ют жать или косить его, полевик бежит от взма¬хов серпа и косы и прячется в тех колосьях, ко¬торые еще остаются на корню; вместе с последне-срезанными колосьями он попадается в руки жнеца и в последнем дожиночном снопу приносится на гумно или в дом земледельца. Этот сноп наряжают куклою и ставят его на почетном месте, под образами. Верят, что пребывание ее в доме приносит хозяину, его семье и житницам божье благословенье.
ПОЛИСУН (Лисун, Лисовик) — властелин ле¬сов, которого народная фантазия изображает мох¬натым и с козлиными ногами. Тождествен волчье¬му пастырю.
ПОПУТНИК — дух, способствующий челове¬ческим делам, их успеху.
ПРИВИДЕНИЕ (призрак) — душа умершего или отсутствующего существа. Обычное место оби¬тания — в заброшенных домах и на кладбищах или в лесу, рядом с охраняемым кладом. Может прийти в дом к человеку и требовать от него каких-либо услуг. Привидение прозрачно, оно не отбрасывает тени. Единственная возможность спастись от него — бежать без оглядки, если обернешься — умрешь.
ПРОКУДЫ — одно из прозваний домовых ду¬хов; плуты, неслухи, проказники.
ПУЩЕВИК — лесной дух, живущий в непро¬ходимой пуще. «Всякое движение здесь, кажет¬ся, замерло; всякий крик пугает, до дрожи и му¬рашек в теле. Колеблемые ветром древесные стволы трутся один о другой и скрипят с та¬кой силой, что вызывают у наблюдателя ост¬рую ноющую боль под сердцем. Здесь чувство тягостного одиночества и непобедимого ужаса постигает всякого, какие бы усилия он над собой ни делал. Здесь всякий ужасается своего ничто¬жества и бессилия» (С.В. Максимов. «Нечис¬тая, неведомая и крестная сила»).
РЖАНИЦА — дух, живущий на полосах ржи. Все растительное царство представлялось древне¬му человеку воплощением стихийных духов, кото¬рые, соединяя свое бытие с деревьями, кустарни¬ками и травами (облекаясь в их зеленые одежды), чрез то самое получали характер лесных, полевых или житных гениев. Ржаницы устраивают прожины — дорожки во ржи в небольшой вершок ши¬риной, по которым все колосья срезаны.

0

16

САРАЙНИК — дворовый дух, местом житель¬ства которого является сарай. Точно также, как и другие дворовые духи: Овинник, Клетник, Огуменник, Хлевник, Сарайник то мироволит, то, без всяких видимых поводов, начинает проказить, ду¬рачить, причиняя постоянные беспокойства, явные убытки в хозяйстве. В таких случаях применяют решительные меры и, вместо ласки и угождении, вступают с ним в открытую борьбу.
САТАНАИЛ (сатана) — в славянских сказани¬ях злой дух. Имя Сатанаил восходит к христианс¬кому сатане, однако функция Сатанаила связана с архаическими дуалистическими мифологиями. В дуалистической космогонии Сатанаил — противник бога-демиурга. В средневековом южнославян¬ском и русском «Сказании о Тивериадском море» Тивериадское озеро представлено как первичный безбрежный океан. Бог опускается по воздуху на море и видит Сатанаила, плавающего в облике го¬голя. Сатанаил называет себя богом, но признает, истинного Бога «Господом над всеми господами». Бог велит Сатанаилу нырнуть на дно, вынести песку и кремень. Песок Бог рассыпал по морю, создав землю, кремень же разломил, правую часть оста¬вил у себя, левую отдав Сатанаилу. Ударяя посо¬хом о кремень, Бог создал ангелов и архангелов, Сатанаил же создал свое бесовское воинство. «...Волхвы поведали о том, как бог мылся в бане, вспотел и отерся ветошкой, которую сбросил с небес на землю. Сатана стал спорить с Богом, кому из нее сотворить человека (сам он сотво¬рил тело, Бог вложил душу). С тех пор тело остается в земле, душа после смерти отправля¬ется к Богу» («Повесть временных лет»).
СМЕРТЬ — мифическое существо; русские па¬мятники (старинные рукописи, стенная живопись и лубочные картины) изображают Смерть или страшилищем, соединяющим в себе подобия че¬ловеческое и звериное, или сухим, костлявым человеческим скелетом с оскаленными зубами и про¬валившимся носом, потому народ и называет ее курносою. Смерть признавалась нечистою, злою силою, оттого и в языке, и в поверьях она сбли¬жается с понятием мрака (ночи) и холода (зимы). «...Вдруг повстречалась с ним старуха, такая худая да страшная, несет полную котомочку ножей, да пил, да разных топориков, а косой подпирается... Смерть (это была она) и гово¬рит: «Я послана господом взять у тебя душу!» (сб. Е.В. Барсова. «Солдат и Смерть»).
СПЕХИ И СПОРЫНЬИ — духи, споспешествуюшие человеческим делам.
СПРЫЙЯ (Прытка) — дух прыткости, сноров¬ки, который рождается вместе с человеком и уми¬рает вместе с ним, или же переходит к другому. Каков дух у того или иного человека — так он и в жизни успевает. Этот дух помогает, выручает. Если же спрыйя переходит к другому человеку — это видно, говорят «к нему пришла вторая молодость».
СТРАХ (Рах) — мифологический персонаж, упо¬минаемый в русских заговорах, воплощение ог¬ненного ветра — суховея. Ветры издревле олицет¬ворялись как существа самобытные. На лубочных картинах ветр и «дух бурен » изображаются в виде окрыленных человеческих голов, дующих из обла¬ков. По народному поверью, зимние вьюги быва¬ют от того, что нечистые духи; бегая по полям, дуют в кулак.
СТРАШИЛО (Страшник) — домовые духи, производящие по ночам возню и стук, они показы¬ваются то легкими, воздушными привидениями, то принимают вид различных животных.
СУСЕДКО — По всему лесному северу России за свое охотливое совместное жительство с ПравоСлавным русским людом домовой зовется Суседком и Батаном. « — А соседушкой — ... кикиморин муж — такой старой... Оброс весь... маленький, ровно кужель отрепей... и в избе они живут, на дворе у скотины... везде ходят... К лошадям... Ежели которых лошадей любит — сена подкладывает... да расчесывает, гладит... И сосвдушко видела ночью... никого не было в избе... Тихо так. И слышу, на голбце коло печи ровно шаргошит что-то. А сама на полатях лежала... Как повер¬нула голову-ту... а с брусу ровно кошак серый на пол-то легко скок...» (Е.Честняков. «Бывальщина»).
ХАПУН (хлоптун, хватун, похититель) — неве¬домое и невидимое существо, персонаж мифологии западных славян. Если пропадает где-нибудь чело¬век — то это дело невидимого похитителя. Куда тот его уносит и что с ним делает — это никому не известно. Предполагается, что может он яв¬ляться в виде бродяги, нищего, солдата; «Лейка, не нашед своего мужа в шинке и не докликав¬шись его по двору, всплеснула руками, взвыла и закричала, что унес его Хапун, явившийся в виде солдата» (О.М. Сомов. «Сказки о кладах»).
ХЛЕВНИК — дворовый дух, живущий в хлеву. Называется так по месту обитания. В хлеву он хозяйствует и проказит. Является также помощни¬ком домового, как и другие дворовые духи: Сарайник, Банник, Овинник.
ХОВАЛА (ховало) — дух с двенадцатью глаза¬ми, которые, когда он идет по деревне, освещают ее подобно зареву пожара. Олицетворение многоочитой молнии, которой дано имя Ховалы (от «ховать» — прятать, хоронить), потому что она пря¬чется в темной туче; припомним, что тождественный этому духу Вий носит на своих всё пожигающих очах повязку. Ховала любит жить там, где зарыт клад с сокровищами. «Поднялся Ховала из теп¬лой риги, поднял тяжелые веки и, ныряя в тя¬желых склоненных колосьях, засветил свои две¬надцать каменных глаз, и полыхал. И полыхал Ховала, раскаляя душное небо. Казалось, там — пожар, там разломится небо на части и покончится белый свет» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ХУДОЙ — злой бес.
ЧЕРТ (хитник, мерек, стрел, ляд, шатун, костодер, кожедер. Хромой, Антипа беспятая) — злой дух, нежить, чья цель пребывания на земле — смущать человеческий род соблазном и завлекать лукавством; причем люди искушаются по прямому предписанию самого князя тьмы или сатаны. Изоб¬ражаются черными, мохнатыми и в шерсти, с дву¬мя рогами на макушке головы и длинным хвостом. Некоторые уверяют, что черти — востроголовые, как птицы сычи, а многие уверены, что эти духи непременно хромые. Они сломали себе ноги еще до сотворения человека, во время сокрушительного падения всего сонма бесов с неба. Самое любимое занятие у чертей — это игра в карты и кости. Черти либо проказят, прибегая к различным шут¬кам, которые у них, сообразно их природе, бывают всегда злы, либо наносят прямое зло в различных формах и, между прочим, в виде болезней. Для облегчения своей деятельности они одарены спо¬собностью превращений. Чаще всего принимают образ черной кошки, черной собаки. Остальные превращения идут в последовательном порядке: сви¬нья, лошадь, змея, волк, заяц, белка, мышь, ля¬гушка, рыба (предпочтительно щука), сорока. Не дерзают однако превращаться в корову, петуха, голубя и осла. В областных наречиях черт называ¬ется хитником, о нем рассказывают, что он ворует все, что кладут без благословения. Есть много рас¬сказов, в которых хранение золота приписывается чертям. В народных сказках черт нередко является искусным кузнецом, с чем гармонируют и его чер¬ный вид, и его пребывание в покрытых сажею и горящих адским пламенем пещерах".
ЧЕРТОВКИ — бесы женского пола, по харак¬теру совпадают с облачными, водяными и лесными женами и девами.
ЧЕРТОВ КОНЬ — сом, на котором обыкно¬венно ездит водяник; в некоторых местностях рыбу эту не советуют употреблять в пищу. Пойманного сома не следует бранить, чтобы не услыхал водя¬ной и не вздумал отомстить за него.
ШЕРСТНАТЫЙ — ночной демон. Можно пред¬положить, что шерстнатым называют домового. В народе верят, что домовой весь оброс густой шер¬стью и мягким пушком; даже ладони и подошвы у него в волосах, только лицо около глаз и носа — голое. Ладонью шерстнатый гладит по ночам сон¬ных, и те чувствуют, как шерстит его рука. Если он гладит мягкою и теплою рукою — это предве¬щает счастье, а если холодною и щетинистою — быть худу.
ШИШ — домовой, бес, нечистая сила, живущая обычно в овинах. Играет Шиш свадьбы свои в то время, когда на проезжих дорогах вихри поднима¬ют пыль столбом. Это те самые Шиши, которые смущают православных. К Шишам посылают в гневе докучных и неприятных людей. Наконец, «хмельные шиши» бывают у людей, допившихся до белой горячки (до чертиков). Имя Шиша при¬стегивается также ко всякому переносчику вестей и наушнику в старинном смысле слова, когда «шиши» были лазутчиками и соглядатаями, и ког¬да «для шишиморства» (как писали в актах) дава¬лись, сверх окладов, поместья за услуги, оказан¬ные шпионством. «Шиш отроду голой, у его двор полой, скота не было, и запирать некого... Именья у Шиша — штей деревянный горшок, да с табаком свиной рожок. Были липовых два котла, да сгорели дотла» (Б.Шергин. «Шишовы напасти»).
ШИШИГА (Шишиган) — домовой, злой дух и праздношатающийся человек, шатун. Умные хозяйки ставят у печки с вечера тарелочку с хлебом и ста¬кан молока — таким образом можно умилости¬вить шишиг. В некоторых местах под шишигами понимают маленьких беспокойных духов, которые норовят подвернуться под руку, когда человек де¬лает что-нибудь в спешке. «...Закроет тебя шишига хвостом, и ты пропадешь и, сколько ни ищи, не найдут тебя, да и сам себя не най¬дешь...» (А.М. Ремизов. «Неуемный бубен»).
ШИШКО — нечистый дух.
ШУЛИКУНЫ (шиликуны, шулюкуны, шликуны) — сезонные демоны. Шуликуны, связанные со стихией воды и огня, появляются в Сочельник из трубы (иногда на Игнатьев день) и уходят на¬зад под воду на Крещенье. Бегают по улицам, ча¬сто с горячими углями на железной сковородке или железным крюком в руках, которым они могут захватить людей («закрючить и сжечь»), либо ез¬дят на конях, на тройках, на ступах или «каленых» печах. Ростом они нередко с кулачок, иногда по¬больше, могут иметь конские ноги и заостренную голову, изо рта у них пылает огонь, носят белые самотканые кафтаны с кушаками и остроконечные шапки. Шуликуны на Святки толкутся на пере¬крестках дорог или около прорубей, встречаются и в лесу, дразнят пьяных, кружат их и толкают в грязь, не причиняя при этом большого вреда, но могут заманить в прорубь и утопить в реке. Кое-где шуликуны носили в клеть прялку с куделью и веретеном, чтобы те напряли шелку. Шуликуны способны утащить кудельку у ленивых прядиль¬щиц, подкараулить и унести все, что положено без благословения, забраться в дома и амбары и незаметно извести или своровать припасы. По воло¬годским представлениям, шуликунами становятся проклятые или погубленные матерями младенцы. Живут они нередко в заброшенных и пустых сара¬ях, всегда артелями, но могут забраться и в избу (если хозяйка не оградится крестом из хлеба), и тогда их выгнать трудно. На русском Севере шуликуны — название святочных ряженых.

0

17

АЛКОНОСТ (алконос) — в русских средневе¬ковых легендах райская птица с человеческим ли¬цом (часто упоминается вместе с другой райской птицей — сирином). Образ алконоста восходит к греческому мифу об Алкионе, превращенной бога¬ми в зимородка. Алконост несет яйца на берегу моря и, погружая их в глубину моря, делает его спокойным на шесть дней. Пение алконоста на¬столько прекрасно, что услышавший его забывает обо всем на свете. «Резник Олеха — лесное чудо,/ Глаза — два гуся, надгубье рудо, /Повысек птицу с лицом девичьем, /Уста закляты потайным кличем. /Заполовели у древа щеки /И голос хляб¬кий, как плеск осоки, /Резчик учуял: «Я — Ал¬коност, /Из глаз гусиных напьюся слез!» (Н.А. Клюев. «Погорельщина»). «Птица Сирин мне радостно скалится, /Веселит, зазывает из гнезд, /А напротив тоскует-печалится /Травит душу чудной Алконост» (В.С. Высоцкий. «Купола»).
ВАСИЛИСК — царь-змей, взгляд которого по¬ражает на смерть как молния, а дыхание заставля¬ет вянуть травы и никнуть деревья. Он рождается из яйца, снесенного черным семигодовалым пету¬хом и зарытого в горячий навоз. Черный петух — мрачная туча; в весеннюю пору после семи зимних месяцев, называемых в народных преданиях года¬ми, является из нее яйцо-солнце, и в то же время действием солнечного тепла зарождается грозовой змей. Происходя от петуха, Василиск и погибает от него: как скоро заслышит он крик петуха, тот¬час же умирает, т.е. демонический змей-туча уми¬рает в грозе, когда небесный петух заводит свою громовую песню.

ВЕЛИКОРЫБИЕ-ОГНЕРОДНЫИ КИТ (змей Елеафам) — кит, на коем земля основана; из уст его исходят громы пламенного огня, яко стреляно дело; из ноздрей его исходит дух, яко ветр бурный, воздымающий огнь геенский. В пос¬ледние времена он задвижется, восколеблется — и потечет река огненная, и настанет свету преставление. Движение и повороты баснословных китов потрясают землю.
ВЕЩИЦА — вещая птица (сорока): щебечет ли она на дворе или на домовой кровле или скачет у порога избы — скоро будут гости; в которую сторо¬ну махнет она хвостом — оттуда и гостей дожидай; на своем хвосту она приносит всякие вести. Ведьмы по преимуществу любят обращаться в сорок.
ВЫРИИ-ПТИЦЫ — весенние птицы. Вырей, Ирей — сказочная страна, где нет зимы. Ир — весна. В Поучении Владимира Мономаха гово¬рится: «И сему ся подивуемы, како птицы небесныя из ирья идут». «За морем Лукерье, там реки текут сытовые, берега там кисельные, ис¬точники сахарные, а вырии-птицы не умолка¬ют круглый год» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ГАГАНА — мифическая птица, которая дает птичье молочко, гага. «Встретит тебя птица Гагана, поздоровайся с птицей: Гагана тебе пти¬чьего молочка даст» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
ГАМАЮН — вещая птица. Она прилетает на блаженный Макарийский остров. Живет в море. Изображалась обычно с женским лицом и грудью. По поверью, когда кричит вещая птица Гамаюн, она счастье пророчит. «Я люблю малиновый па¬дун, /Листопад горящий и горючий, /Оттого стихи мои как тучи /С отдаленным громом теп¬лых струн. /Так во сне рыдает Гамаюн — /Что забытый туром бард могучий» (И.А. Клюев). «Словно семь богатых лун /На пути моем встает — /То мне птица Гамаюн /Надежду пода¬ет!» (В.С. Высоцкий. «Купола»).
ГОРГОНИЯ — в славянских книжных легендах дева с волосами в виде змей, модификация антич¬ной Медузы-Горгоны. Лик Горгонии смертоносен. Волхв, которому удается обезглавить ее, получает чудесную силу. Другая трансформация образа Медузы-Горгоны в славянских апокрифах — зверь Горгонии, охраняющий рай от людей после грехо¬падения. Иконография головы Горгонии — харак¬терная черта популярных византийских и древне¬русских амулетов — «змеевиков».
ГРИФ-ПТИЦА — баснословная птица, с помо¬щью которой сказочные герои совершают свои воз¬душные полеты. В народных памятниках она явля¬ется в разных образах. В сказке «Норка-зверь» как птица, которая столь огромна, что подобно тучам, заволакивающим небо, затемняла собою солнечный свет. В другой сказке подымается буря от взмаха крыльев птицы-львицы или гриф-птицы, которая величиной будет с гору, а летит быстрее пули из ружья. Греки представляли грифа с голо¬вой и крыльями орлиными, с туловищем, ногами и когтями льва, — какое представление попало и в русскую сказку. Гриф-птица хватает мертвечи¬ну и вместе с нею переносит молодца через широ¬кое море.
ГРИФОН — могучая птица-собака.
ЖАР-ПТИЦА — воплощение бога грозы, в сла¬вянских сказках чудесная птица, которая приле¬тает из другого (тридесятого) царства. Это цар¬ство — сказочно богатые земли, о которых мечтали в давние времена, ибо окраска Жар-пти¬цы золотая, золотая клетка, клюв, перья. Она питается золотыми яблоками, дающими вечную молодость, красоту и бессмертие, и по значению своему совершенно тождественными с живою во¬дою. Когда поет Жар-птица, из ее раскрытого клюва сыплются перлы, т.е. вместе с торжествен¬ными звуками грома рассыпаются блестящие ис¬кры молний. Иногда в сказках Жар-птица высту¬пает в роли похитительницы. «Вот полночною порой/ Свет разлился над горой./ Будто пол¬дни наступают:/ Жары-птицы налетают...» (П.П. Ершов. «Конек-горбунок»).
ЗВЕРЬ-ИНДР (Индрик, Вындрик, Единорог) — мифический зверь, о котором стих о Голубиной книге рассказывает, как о властителе подземелья и подземных ключей, а также как о спасителе все¬ленной во время всемирной засухи, когда он ро¬гом выкопал ключи и пустил воду по рекам и озерам. Индрик угрожает своим поворотом вско¬лебать всю землю, он, двигаясь под землею, роет отдушины и пропущает ручьи и проточины, реки и кладязи студеные: «Куда зверь пройдет — туда ключ кипит». В некоторых вариантах стиха пре¬дание о звере-Индре связывается с священными горами: «Живет тот зверь в Сионских горах в Фаворе или Афон-горе, он пьет и ест во свя¬той горе (вариант: из синя моря), и детей вы¬водит во святой же горе; когда зверь поворо¬тится — все святые горы всколыхаются». Это свидетельство роднит зверя-Индру с Змеем Горынычем. Разрывая своим рогом-молнией облач¬ные горы и подземелья и заставляя дрожать зем¬лю, чудовищный зверь дает исток дождевым ключам и рекам.
ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ (Горынчище) — горный демон, представитель туч, издревле уподоблявшихся горам и скалам. Харкая и выплевывая, он творит облачные горы и дождевые хляби, в которых по¬зднее, при затемнении смысла старинных метафор, признали обыкновенные земные возвышенности и болота. Мифический змей в народных сказаниях смешивается с сатаною. Подобно богу-громовнику, и сатана создает себе сподвижников, вызывая их сильными ударами в камень, т.е. высекая убий¬ственные молнии из камня-тучи. Низвергнутые божественною силою, эти грозовые бесы упадают с неба светлыми огоньками вместе с проливным дождем. Всесветное, безбрежное море, где встре¬чаются мифические соперники, есть беспредельное небо. В сказках он изображается драконом о трех, шести, девяти или двенадцати головах. Связан с огнем и водой, летает по небу, но одновременно соотносится и с низом — с рекой, норой, пеще¬рой, где у него спрятаны сокровища, похищенная царевна, «русские полоны»; там же находится и многочисленное потомство. Появляется он в со¬провождении грозного шума: «дождь дождит», «гром гремит». Основное оружие Змея — огонь. «Поднял голову Добрыня и видит, что летит к. нему Змей Горыныч, страшный змей о трех головах, о семи хвостах, из ноздрей пламя пы¬шет, из ушей дым валит, медные когти на ла¬пах блестят» (русская былина).
ЗМЕЙ ОГНЕННЫЙ ВОЛК (Вук Огнезмий) — в славянской мифологии герой. Он рождается от Огненного Змея, появляется на свет в челове¬ческом облике, «в рубашке» или с «волчьей шер¬стью» — приметой чудесного происхождения. Может оборачиваться волком и другими живот¬ными, в т.ч. птицей; совершает подвиги, используя способности превращения (себя и своей дружины) в животных.
ЗМИУЛАН — персонаж восточнославянской мифологии, одно из продолжений образа Огненно¬го Змея. В белорусских и русских сказках, царь Огонь и царица Молрнья сжигают стада царя Змиулана, который прячется от них в дупле старо¬го дерева (явная параллель с одним из основных мифов славянской мифологии, в котором против¬ником Перуна является змей, обладатель стад, который прячется в дупле дерева). Имя Змиула¬на используется в народных заговорах-приворо¬тах. «...Королевна видит беду неминучую, вы¬сылает Зиланта Змеулановича. Загремел Зилант, выходя из железного гнезда, а висело оно на двенадцати дубах, на двенадцати цепях. Несется Зилант как стрела на орла...» («Сказка о богатыре Голе Воянском». Русская сказка в пересказе Б.Бронницина).
КАГАН — вещая птица, приносящая счастье. В народных песнях весьма обыкновении обраще¬ния к ветрам, которые древний человек признавал существами божественными. Так как ветры оли¬цетворялись в образе птиц, то подобные обраще¬ния стали воссылаться и к ним. Изображения птицы Каган не сохранилось. По поверьям, ви¬девший ее, должен об этом молчать, или счастья ему не видать. «...Надо было поддержать себя, доказать, что он действительно птица, и показать, какая именно птица. С невыразимым презрением скосил он глаза на своего противни¬ка, стараясь, для большей обиды, посмотреть на него как-то через плечо, сверху вниз, как будто он разглядывал его как букашку, и мед¬ленно и внятно произнес: «Каган!» То есть, что он птица каган» (Ф.М. Достоевский. «За¬писки из мертвого дома»).
КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ — как существо демоническое змей в народных русских преданиях выступает под этим именем. Значение того и другого совершенно тождественно: Кощей игра¬ет ту же роль скупого хранителя сокровищ и опасного похитителя красавиц, что и змей; оба они равно враждебны сказочным героям и сво¬бодно заменяют друг друга, так что в одной и той же сказке в одном варианте действующим лицом выводится змей, а в другом — Кощей. Слово «кошь» связано также со словом «кошт» (кость). Многие герои сказок превращаются на какое-то время в камень, дерево, лед и другие состояния — окостеневают. Старинное русское «кощуны творить» означает совершать действия, приличные колдунам и дьяволу (кощенствовать). Как-то связаны с этим понятием «вязень» — «узень». Узник — враг, попавший в плен. Именно в таком значении слово «кощей» употребляется в «Слове о полку Игореве» и во многих русских сказках. Преданиям о смерти, постигающей Ко¬щея, по-видимому, противоречит постоянно при¬даваемый ему эпитет «Бессмертного»; но именно это и свидетельствует за его стихийный харак¬тер. Растопленные весенними лучами солнца, разбитые стрелами Перуна тучи вновь собира¬ются из восходящих на небо паров, и поражен¬ный на смерть демон мрака как бы опять воз¬рождается и вызывает на битву своего победителя; также и демон зимних туманов, стужи и вьюг, погибающий при начале весны, снова оживает с окончанием летней половины года и овладевает миром. Вот почему Кощей причислялся к суще¬ствам бессмертным.
ЛАМЬЯ (ламя) — баснословная змея, у южных славян чудовище с телом змеи и собачьей головой; она темной тучей опускается на поля и сады, по¬жирает плоды земледельческого труда. Ассоции¬ровалась также с ночным кошмаром — Марой. Образ восходит к греческой Ламии, чудовищу, дочери Посейдона.
ЛЕСНЬ-ПТИЦА — мифическая птица, живет в лесу, там и гнездо вьет, а если уж начинает петь, так поет без просыпу. В заговоре от зубной боли «от зуб денной» говорится: «Леснь-птица умолкает, умолкни у раба твоего зубы ночные, полуночные, денные, полуденные...» Леснь-птица — птица лесная, как леснь-добыча — лесная добыча. «...Там в синем лесе... там на гиблом болоте в красном ивняке Леснь-птица гнездо вьет» (А.М. Ремизов. «Сказки»).
МАГУР — птица Индры. Упоминается в Велесовой книге.
МАТЕРЬ СВА — священная птица, покрови¬тельница Руси, совмещает образы многих фольк¬лорных птиц, прежде всего — птицы Гамаюн.
МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ (самосек) — в русском фольклоре и книжной средневековой традиции чу¬десное оружие, обеспечивающее победу над врага¬ми. В сказании о Вавилоне-граде меч-кладенец носит название «Аспид-змей» и наделен чертами оборотня (превращается в змея). Распространен мотив поиска меча, скрытого в земле, замурованного в стене и т.п., связанный с представлением о кладе (кладенец) или погребении (меч под головой убитого богатыря).
МОГОЛ — могучая птица.
НОГ (ногуй, иног, натай, ногай) — древнерусское название грифона (в старинных рукописях словом «ног» переводится «гриф»). В средневековой книж¬ности с образом нога связан мотив полета героев по воздуху (Александр Македонский, пророк Аввакум). Подобно Соловью-разбойнику ног вьет гнездо на две¬надцати дубах. Птица Ногай тождественна Стратим или Страфиль-птице. Греки представляли грифа с головой и крыльями орлиными и с туловищем льва. «...Вот Иван-царевич настрелял на взморье гусей, лебедей, в два чана поклал, поставил один чан Нагай-птице на правое плечо, а другой чан — на левое, сам сел ей на хребет. Стал птицу Нагай кормить, она поднялась и летит в вышину» (А.Н. Толстой. «Сказка о молодильных яблоках и живой воде»).
ОБИДА — лебедь, птица печали, обиды.
ОГОНЬ (царь Огонь) — одно из имен персони¬фицированного грома в русской и белорусской сказ¬ке. Огонь — муж царицы Молоньи; эта супру¬жеская пара преследует Змея и сжигает его стада в той же последовательности, что и в древнем ри¬туале сожжения разных видов домашних живот¬ных в качестве жертвы богу грозы.
ОРЕЛ — птица Перуна. Громовержец может превращаться в Орла, может летать на Орле, по¬сылать его выполнять различные поручения.
ПТИЦА СВЯТОВИТА — западные славяне чтили петуха как птицу Святовита; впоследствии, по созвучию имени Древнего бога с святым Витом, на этого последнего были перенесены языческие воспоминания. Как представитель дневного рассвета, огня и молний петух в мифических сказаниях изоб¬ражается блестящею красною птицей. Пылающий огонь доныне называется «красный петух». В Во¬ронежской губернии существовал такой обычай: если ребенок долго кричал по ночам, то мать клала его в подол и отправлялась в курятник лечить его от криксы; там купала она его под насестью, пригова¬ривая: «Зоря-Зоренька, красная девица! Возьми свою криксу, отдай нам сон». На старинных ико¬нах св. Вита встречается изображение петуха, и до прошедшего столетия в день этого святого, соблю¬дался обычай носить петухов в церковь св. Фейта.
ПТИЧЬЕ ГНЕЗДО (Утиное гнездо) — созвез¬дие Плеяд; название, очевидно, возникшее из того, что в ярких звездах Плеяд усматривали золотые яйца, которые несет чудесная курица или утка.
РАРОГ (рариг, рарашек) — огненный дух, свя¬занный с культом очага. Согласно поверьям юж¬ных славян, рарашек мог появляться на свет из яйца, которое девять дней и ночей высиживал человек на печи. Рарога представляли в образе хищ¬ной птицы или дракона с искрящимся телом, пла¬менеющими волосами и сиянием, вырывающимся из пасти (клюва), а также в виде огненного вихря. Возможно, он генетически связан с древнерусским Сварогом и русским Рахом (воплощение суховея).
РИПЕЙСКИЕ ГОРЫ — мифологические горы, где находится сад Ирия.
РЫБА — вариант змея-владетеля подземного царства.
СИРИН — райская птица-дева. Образ восходит к древнегреческим сиренам. В греческой мифоло¬гии это — полуптицы-полуженщины, унаследовав¬шие от отца дикую стихийность, а от матери-музы — божественный голос. В русских духовных сти¬хах Сирии, спускаясь из рая на землю, зачаровы¬вает людей своим пением. Существует представление, что только счастливый человек может услышать пение этой птицы. В русском искусстве сирин и алконост — традиционный изобразительный сю¬жет. «Птица глаголемая сиринес человекообраз¬на, суща близ святого рая... ея же нарицають райскую птицу сладости ради песен ея» (Древ¬нерусские азбуковники. XVII век). «Птица Си¬рин мне радостно скалится, /Веселит, зазыва¬ет из гнезд, /А напротив — тоскует-печалится/ Травит душу чудной Алконост» (В.С. Высоц¬кий. «Купола»).
СКИПЕР-ЗВЕРЬ — Царь надземного пекла. Главный противник Перуна.
СОЛОВЕЙ-РАЗБОЙНИК — в былинном эпосе чудовищный противник героя, поражающий врагов страшным посвистом. Родствен Змею — рогатому Соколу (Соловью) в белорусском эпо¬се. Сидя в своем гнезде (на двенадцати дубах и т.п.), Соловей-разбойник преграждает дорогу (в Киев), герой (Илья Муромец в русских были¬нах) поражает его в правый глаз, поединок завер¬шается разрубанием Соловья-разбойника на час¬ти и сожжением его, что напоминает миф о поединке громовержца Перуна с его змеевидным противником.
СТРЕФИЛ (Страфиль-птица, Стратим-птица) — в русских духовных стихах о Голубиной книге — «всем птицам мать»: «Стратим-птица всем птицам мати. /Живет Стратим-птица на океане-море /И дети производит на океане-море, / По божьему все повелению. /Стратим-птица вострепенется — /Океан-море восколыхнется; / Топит она корабли гостинные /С товарами драгоценными». От ударов могучих крыльев ее рож¬даются ветры и подымается буря. «И куда-то улетела Страфиль-птица. Страфиль-птица — мать птицам — свет забыла. А когда-то люби¬ла свой свет: когда нашла грозная сила, и мир содрогнулся, Страфиль-птица победила силу, схоронила свет свой под правое крыла» (А.М. Ремизов. «К Морю-Океану»).
ТУГАРИН (Змей Тугарин, Змей Тугаретин, Тугарин Змеевич) — в русских былинах и сказках образ злого, вредоносного существа змеиной природы. Это персонаж древнего змееборческого мифа, родственный Змею Горынычу, Огненному Змею и т.п. В Киевской Руси в эпоху борьбы с кочевниками стал символом дикой степи, исходя¬щей от нее опасности, язычества. Само имя Тугарин соотносится с упоминаемым в летописи поло¬вецким ханом Тугорканом (XI век). «...Стал там станом злой враг Тугарин, Змея сын. Вышиной он как. высокий дуб, меж плечами косая сажень, между глаз можно стрелу положить. У него крылатый конь — как лютый зверь: из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит» (Русская былина).
УТОЧКА — птица, породившая мир. Иногда она раздваивается и предстает в виде белого гоголя (который и есть бог) и черного гоголя — сатаны.
ФИНИСТ ЯСНЫЙ СОКОЛ — птица-воин; персонаж русской сказки, чудесный супруг в об¬лике сокола, тайно посещавший возлюбленную. Он фигурирует в сказочном сюжете, представля¬ющем собой вариацию мифа об Амуре и Психее. Имя Финист представляет собой искаженное гре¬ческое «феникс». В русском свадебном фолькло¬ре часто встречается образ сокола-жениха. Днем Финист превращается в перо, а ночью в прекрас¬ного царевича. Зависть и козни родственников его возлюбленной приводят к тому, что Финист улетает в тридевятое царство, где, после долгих странствий и тяжелых испытаний невесты, влюб¬ленные встречаются.
ХАЛА — у южных славян дракон или огром¬ный змей (иногда многоголовый) длиной в пять-шесть шагов, толстый, как человеческая ляжка, с крыльями под коленями и лошадиными глазами, или змей с огромной головой, находящейся в об¬лаках, и хвостом, спускающимся до земли. Иног¬да приобретает облик орла. Обладает огромной силой и ненасытностью, предводительствует чер¬ными тучами, градоносными облаками, приводит бури и ураганы и уничтожает посевы и фрукто¬вые сады. Халы также дерутся за волшебный жезл и стараются поразить друг друга ледяными пуля¬ми, и тогда сверкает молния или бьет град. Ране¬ная хала может упасть на землю, и тогда ее сле¬дует отпаивать молоком из подойника или ведра. «Халы могут нападать на солнце и луну, зас¬лонять их своими крыльями (тогда происхо¬дят затмения) или стараются их пожрать (тогда от укуса Хала солнце, обливаясь кровью, краснеет, а когда побеждена Хала — блед¬неет и сияет). Халы могут, чаще всего в ка¬нун больших праздников, водить хоровод («коло»), и тогда поднимается вихрь. Чело¬век, захваченный таким вихрем, может сойти сума» (Н.И. Толстой). Халы иногда превраща¬ются в людей и животных, при этом видеть их может только шестипалый человек.
ЦАРЬ-ЗМЕЙ — старинный метафорический язык уподоблял солнце не только золоту, но и дра¬гоценному камню и блестящей короне. Змей-облачитель солнца носит на голове золотую корону, а во время весенней грозы и дождя, просветляющих лик солнца, он сбрасывает с себя эту корону. Миф этот с течением времени перенесен был на землю, на земных змеев, которые, по поверью, имеют у себя царя, украшенного чудною короною, которую он снимает только тогда, когда купается.
ЧЕРНОМОРСКИЙ ЗМЕИ (Черномор) — царь подводного мира и темного царства, муж ца¬рицы Белорыбицы.
ЧЕРНЫЙ ЗМЕИ — воплощение всех темных сил. В западно-славянской традиции он — Чернобог.
ЯЩЕР (Юша) — змей-владетель подземного царства. Ящер часто встречается в народных пес¬нях, иногда, утратив древний смысл символики, в этих песнях его называют Яша.

0

18

АЛЕША ПОПОВИЧ — мифологизированный образ богатыря в русском былинном эпосе. Он как младший брат входит в богатырскую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. Але¬ша попович — сын ростовского попа. Его отличает не сила, но мужество, удаль, натиск, с одной сторо¬ны, и находчивость, сметливость, хитроумие, с дру¬гой. Иногда он хитрит и готов идти на обман даже своего названного брата Добрыни Никитича, пося¬гает на его права; он хвастлив, кичлив, излишне лукав и увертлив; шутки его иногда не только весе¬лы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богаты¬ри время от времени высказывают ему свое порица¬ние и осуждение. В целом образ его отражает определенную противоречивость и двойственность.
АНИКА-ВОИН — богатырь, славный своею силою и опустошительными наездами, гордый, жестокий и самонадеянный. В сказке сражается с самой Смертью.
АСИЛКИ (осилки, велеты) — великаны-бога¬тыри. Жили в древние времена; по некоторым ми¬фам, создавали реки, воздвигали утесы и т.п. Воз¬гордившись своей силой, асилки стали угрожать богу, и были им уничтожены. Мотивы, связанные с асилками (подбрасывание в небо булавы — вы¬зов грома, победа над змеем), наводят на память борьбу Перуна с его противником-змеем.
БАБА-ВЕЛИКАНКА (Лихо) — олицетворе¬ние Лиха (Недоли), жадно пожирающая людей. У нее только один глаз (Одноглазое), ростом выше деревьев. Живет она на старой мельнице, спит на кровати из человеческих костей. Идет Лихо — деревья валит, горы крушит, реки-озера засыпает Ни жалости, ни участия, живое встретит — зверя ли, человека ли — затопчет, разорвет и съест. Неуклюжая, кровожадная, свирепая — само воп¬лощение зла. Имя Лихо стало нарицательным и занимает место в синонимическом ряду со словами «беда», «горе», несчастье». «Стал было уже засыпать кузнец, как. дверь отворилась, и вошло в избу целое стадо баранов, а за ними Лихо — баба огромная, страшная, об одном глазе» (К.Д. Ушинский. «Лихо одноглазое»).
БОГАТЫРЬ — существо божественное, и пото¬му наделенное необычайными силами и великанс¬кими размерами, приличными грозным стихиям природы.
ВАЛИГОРА И ВЫРВИДУБ — прозвания, издревле присвоенные богу-громовнику, как рушителю облачных гор и лесов; были вскормлены зве¬рями: один — львицею, а другой — волчихою.
ВЕРНИ-ГОРА (Вертигор, Дубодер, Елиня, Лесиня, Бор, Верни-вода, Запри-вода, Поток-бо¬гатырь, Медведко, Сила-царевич, Вода) — бога¬тыри-герои разной силы в славянской мифологии.
ВЕЛИКАНКА (женщина великая, поленица) — в одном из вариантов русской былины — Святогорова жена, в других — поставлена независимо от Святогора. «Поленица назад приоглянется, /Сама говорит таково слово: /«Я думала комари¬ки покусывают, /Ажно русские могучие богаты¬ри пощелкивают!» /Как хватила Добрыню за желты кудри, /Посадила его во глубок карман».
ВЕЧОРКА, ЗОРЬКА И ПОЛУНОЧКА — три богатыря русской сказки, персонификация ос¬новных моментов суточного солнечного цикла. Ва¬рианты названий — Вечер, Вечерник; Заря-бога¬тырь, Светозор (и Световит), Иван Утренней Зари и Иван Полуночной Зари; Полночь-богатырь, Полуночник. Три богатыря родятся у вдовы в одну ночь — старший с вечера, средний в полночь, а меньшой на утренней заре.
ВЛАДИМИР КРАСНОЕ СОЛНЫШКО — мифологизированный образ великого князя в рус¬ских былинах. (Историческим прототипом являет¬ся князь Владимир Святославович). Это — идеальный князь, правитель, объединяющий вокруг себя все лучшее и организующий защиту Киева и всей Руси от внешних сил — кочевников («татар») или чудовищных существ (Змея Горыныча, Тугарина, Идолища). В былинах Киев, двор князя Вла¬димира — обозначение того положительного цен¬тра, которому противопоставляются и чистое поле, и темные леса, и высокие горы, и быстрые реки, с которыми связаны опасности, угрозы, чувство стра¬ха. В Киев съезжаются с разных сторон богатыри: Илья из Мурома, Добрыня из Рязани, Алеша из Ростова. По пути они совершают подвиги, суть которых в устранении опасности на пути к Киеву. Сам же Киев и прежде всего двор князя Владими¬ра — надежное, защищенное место, где идет нескончаемый (в основном веселый) «почестен пир», на нем напиваются, наедаются, хвалятся, слушают певцов, получают дары от князя и принимают важ¬ные решения; здесь же завязываются и споры, конфликты, обиды, требующие своего решения. Князь Владимир — хозяин, покровитель, дари¬тель, тот, кто ставит богатырям задачи. Былины называют его «красным, солнышком» и «ласковым князем», и эти названия соответствуют ха¬рактеристикам Владимира: он надо всеми и, по идее, ко всем равно приветлив, заботлив, гостеприимен, мягок. В этом смысле именно он наиболее ярко противопоставлен темным силам, обычно существам змеиной природы, и «солярность» эпитета Вла¬димира — не просто оценочное слово, но актуали¬зация солнечной темы. Как солнце собирает вок¬руг себя звезды, так и Владимир собирает вокруг себя всех — членов своей семьи, главных богаты¬рей, всех богатырей, весь народ и опекает их роды.
ВОДА — воин, богатырь, герой, предводитель воев (воинов), воевода.
ВОЛОТЫ (велетни) — исполины непомерной ве¬личины и силы. Из сказок древних видно, что, сверх силы, имели они еще дар неуязвимости. За¬метим впрочем, что древние славяне под именем Волотов подразумевали римлян. Слава силы и мо¬гущества римского народа представила воображе¬нию их в качестве великанов. Простолюдины ве¬рят, что в былое время на земле жили люди-исполины и назывались они волоты, «я при¬дет пора, когда станут они называться пыжи¬ками, которые на столько же будут меньше нас, на сколько мы меньше волотов». В Малороссии об этом говорят: «С течением времени люди все мельчают и когда-нибудь сравняются с мураша¬ми: тогда-то и будет конец свету!»
ВОЛХВ С БРАТЬЯМИ — Волхв с братьями Волховцем и Рудотоком были дети Славена, все трое богатыри. Но Волхв был великий волшебник. Он не только разъезжал по реке Волхову, так по имени его названной, и по Русскому морю, но даже плавал для добыч и в Варяжское море. Когда же он был в Славянске, то при приближении неприя¬телей, оборачиваясь в великого змея, ложился от берега до берега поперек реки, и тогда не только никто не мог проехать по ней, но даже спастись не было возможности.
ГОРНЫЙ КАРЛИК — дух, представляемый со спутанными, взъерошенными волосами.
ГОРЫНЯ (Горыныч, Вернигора, Вертигор) — титан, один из трех богатырей-великанов (Горыня, Дубыня, Усыня), герой русских сказок. Исполин¬ский спутник Перуна. Если Перун разгуляется, то с гор камни выворачивает, деревья валит, реки зап¬руживает завалами. Горыня обладает сверхчелове¬ческой силой; в сказках, нарушая природу вещей, помогает главному герою, иногда затрудняет его действия. Захватывает гору, несет в лог и верстает дорогу или на мизинце гору качает. Если предпо¬ложить, что имя это происходит от слова «гореть», то три богатыря есть воплощение трех стихий: Го¬рыня — огонь, Дубыня — земля, Усыня — вода.
ГРИМТУРСЫ (великаны инея) — демоны зимы, враги земледелия и урожаев.
ДИВИИ НАРОДЫ (бич божий) — великаны разрушительных бурь и гроз. Мифические сказа¬ния о них в средние века были перенесены на су¬ровых, диких кочевников, беспощадно опустошавших русскую землю и названных потому «бичем божьим».
ДИВЫ — облачные духи, великаны и лешие. У сербов Див — великан, у болгар — бурный вихрь. Собственно «див» означает: светлый, блестящий — и принималось славянскими племенами за на¬звание небесного свода; но так как, с одной сторо¬ны, небо есть царство грозовых туч, а с этими после ними соединялось представление демонов мрака, чудовищных змеев и великанов, и так как, с другой стороны, в самих сверкающих молниях пред¬ки наши усматривали падших, низверженных с неба духов, то слово «див» стало употребляться для обозначения нечистой силы и великанов.
ДОБРЫНЯ НИКИТИЧ — мифологизирован¬ный образ богатыря в русском былинном эпосе. Он входит в качестве среднего брата в богатырс¬кую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Алешей Поповичем. Он второй после Илья Муромца по значению богатырь. «Средняя» позиция его объяс¬няет подчеркнутость связующей функции у этого персонажа; благодаря усилиям и талантам Добрыни богатырская троица остается восстановленной даже после того, как Илья Муромец и Алеша По¬пович разделятся. Если в Илье Муромце подчер¬кивается его крестьянское происхождение, а в Алеше Поповиче — «поповское» (духовное), то Добрыня Никитич — воин. В ряде текстов он выступает как князь, упоминается его княжеское происхож¬дение, его «княжеский» дом и его дружина. Из всех богатырей он ближе всего к князю Владимиру Красное Солнышко: иногда он оказывается его пле¬мянником, он часто оказывается при Владимире и выполняет непосредственно поручения князя. Его «вежество», знание манер постоянно подчеркива¬ется в былинах; он поет и играет на гуслях, искус¬но играет в шахматы, побеждая непобедимого зна¬тока этой игры татарского хана, он выходит победителем в стрельбе. ДУБЫНЯ (Вернидуб, Дубынич, Вертодуб, Дугиня) — персонаж восточнославянских сказок; лес¬ной великан, может обращаться в Змея, охраняет пекельное царство. «Дубье верстает: который дуб высок, тот в землю пихает, а который низок, из земли тянет» или «дубье рвет». В сказках Дубыня вместе с Горыней и Усыней выступают как положительные персонажи, спутники главного ге¬роя, но порой им присущи и отрицательные черты, как слабость и даже предательство. ДУНАЙ — сильномогучий богатырь. В былине богатырь Дунай разливается рекою: «И падал он на нож да ретивым сердцем; /С того ли времени, от крови горячия /Протекала матушка Дунай-река». Очевидно, что в основе этого мифа лежит предание об исполинах дождевых тучах. Дунай — в представлении древних славян мифологизированный образ главной реки, матери всех рек. Дунай пред¬ставлялся как главное место, родина, притягиваю¬щая к себе все остальные реки; как рубеж, за кото¬рым лежит земля богатая, но таящая некую опасность. У южных и западных славян с Дунаем ассоцииро¬вались мотивы женщины, изобилия и мирной жиз¬ни, культ реки, ее плодотворящих вод.
ЕРУСЛАН ЛАЗАРЕВИЧ (Руслан, Уруслан Залазарович) — герой древнерусской книжной сказочной повести и фольклора. В героических странствиях Еруслан Лазаревич вступает в единоборство с богатырями-соперниками, чудовищами (в том числе с трехголовым змеем, которому в жерт¬ву предназначалась царская дочь), вражескими полчищами.
ИЛЬЯ МУРОМЕЦ (Илья Муровец, Илья Мурович, Илья Муравлении, Илья Моровленин, Ильюша, Ильюшка, Ильюшенка, Илюха, Илейко, Илья Иванович, Илья свет Иванович) — мифологизированный образ главного героя-богатыря русского былинного эпоса. Многие сюжеты, свя¬занные с ним, складываются в былинный цикл. Он возглавляет всех богатырей и выступает как глав¬ный в троице наиболее знаменитых героев — Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича. Именно он совершил наибольшее количество под¬вигов, что и дает ему право представительствовать за все русское богатырство и выступать от его имени перед Владимиром Красное Солнышко. В нем подчеркивается сила, мужество, верность, на¬дежность, трезвость, мудрость, опытность, спра¬ведливость, конструктивность многих его действий и даже известное миролюбие. Основной эпитет Ильи Муромца в былинах «старый», «старой» (изображение седобородым стариком, едущим по полю на белом коне) подчеркивает сочетание уве¬ренной силы, нравственного опыта, житейской муд¬рости. Этот богатырь в русском предании заступа¬ет место бога-громовника Тора: великан, над которым он пробует силу своих ударов, как будто сросся с горою: ему нет места на земле — так он громаден и тяжел. Илья Муромец победил Святогора. Вместе с тем крестьянское происхождение его, расчистка им земли под поле, особая связь с Матерью Сырой Землей, освобождение богатств из-под власти «атонического» противника сбли¬жает этот образ со святым Ильёй как покровителем плодородия.
КРОСНЯТА — карлики у кашубов; живут в подпольях избы, хлева или сарая. Кроснята подме¬нивают по ночам некрещеных младенцев, и потому если есть в семье карло, то обыкновенно думают, что кроснята похитили у родителей их настоящего ребенка, а взамен положили в люльку своего.
ЛАЗАВИКИ (одноглазые старички) — карли¬ки, живущие в болотах; ростом не более ноготка, с аршинною бородою и кнутом в семь саженей. Ког¬да они расхаживают по трясине, глаза их сверкают как огоньки.
ЛИХО ОДНОГЛАЗОЕ — великан; «стоит великолюд да сосновою колодою загоняет овец в хлев; ростом выше самого высокого дуба, во лбу один глаз».
ЛЫБЕДЬ (Белая лебедь) — в восточнославянс¬кой мифологии сестра трех братьев — родоначаль¬ников племени полян: Кия, Щека и Хорива. Древ¬нерусское предание о происхождении полян (в «Повести временных лет») родственно мифологи¬ческому сюжету, в котором участвуют три брата и сестра: в русской сказке — богатырша Белая ле¬бедь, владелица живой воды и молодильных яб¬лок, за которыми посланы братья; ее имя могло быть преобразовано из первоначального под влия¬нием мифологического мотива превращения богатырши в птицу.
ЛЮДВИКИ — карлики, обитающие в горных пропастях, питаются яствами, приготовленными из чистой меди, серебра и золота.
ЛЮДКИ (пикулики) — у лужичан карлики на¬зываются людками, т.е. маленькими людьми; это подземные духи, обитающие в горах, холмах и темных пещерах. Людки — искусные музыкан¬ты, любят танцы и являются на сельские празд¬нества. У словаков их называют пикулики — мужички ростом с палец, но весьма сильные, по¬селяются на людских дворах — в какой-нибудь норе, приносят своему хозяину золото, деньги, хлеб и даруют его лошадям здоровье и сытость.
МАРУХИ — беспокойные домовые карлики, занимающиеся пряжею.
МАЛЬЧИК-С-ПАЛЬЧИК (мизинчик, корочун, мужичок-с-кулачок, пальчик, Покатигорошек, мужичок-с-ноготок, сам-с-перст) — мифический об¬раз; нежное и прекрасное существо, по свидетель¬ству русской сказки он нарождается на свет от случайно отрубленного пальца его матери (т.е. под ударом Перунова меча облачная жена теряет свой палец). Если Мизинчик и подвергается разным опасностям ради своей ничтожной величины, то вследствие той же особенности, а также вслед¬ствие своей догадливости и лукавства всегда ловко выпутывается из беды. На Руси ему присваивает¬ся имя корочуна. В одной из сказок его называют Покатигорошек, потому что он рождается от горо¬шины, как плод от семени (мать его, увидев горо¬шинку, проглотила ее и сделалась беременной). Длиннобородый карлик в русских сказках называ¬ется мужичок-с-ноготок, борода-с-локоток, или сам-с-перст, борода-на-семь-верст.
МИКУЛА СЕЛЯНИНОВИЧ — мифологизи¬рованный пахарь-богатырь в русских былинах. Другие богатыри не могут победить Микулу Селяниновича, потому что его любит «мать сыра зем¬ля». Для славянской традиции характерно возве¬личивание крестьянского труда и сословного статуса. В былинах крестьянин Микула Селянинович по¬срамляет князя с его дружиной, которые на конях не могут угнаться за его плугом, не могут выта¬щить оставленный им в земле сошник и т.д.
МОРОЗ-ТРЕСКУН (Студенец) — великан, который входит в чугунную, докрасна накаленную баню, в одном углу дунул, в другом плюнул, гладь — уже везде иней да сосульки висят!
НЕЗНАЙКО — богатырь русской сказки Незнайко точит кровь из задней ноги своего чудесно¬го коня, окропляет ею опустошенный сад, и где только падали кровяные капли — там вырастают роскошные цветы и деревья: эпизод, по своему значению совершенно тождественный с преданием, будто богатырские кони ударом своих копыт выби¬вают источники живой воды. В другом эпизоде Незнайко, преследуемый злою мачехою, должен удалиться из-под родной кровли и скрыть на время свои золотые кудри, молодость и красоту под быча¬чьими пузырем и шкурою (т.е. солнце заволакива¬ется зимою туманами и облаками), но когда срок испытания окончится, юноша во всем блеске своей красоты вступает в благословенный союз с прекрас¬ною царевною-Землею.
НОКОТЬ — длиннобородый карлик, существо демоническое; злоба, хищность и жадность — его отличительные черты. Поселяется в болотах — там же, где обитают нечистые. До сих пор суще¬ствует выражение: «Нокоть те дери!».
ОБЪЕДАЛО — великан, который разом пожи¬рает двенадцать быков, хлеб кидает в рот полными возами и все кричит: мало!
ОПИВАЛО — великан, которому целое озеро на один глоток станет; опорожнить сорок огром¬ных бочек вина — для него сущая безделица!
ПОЛКАН — богатырь чудного телосложения. Он до половины был муж, а от пояса до низа конь. Бегал крайне быстро; облечен был в латы; сражал¬ся стрелами. Он охранял солнечных коней Святовида, коней богов солнца или бога-громовержца.
ПОПЕЛ (Пепел) — легендарный князь, изгнан¬ный за неправедность своими соперниками из рода Котышки и заеденный мышами. В восточносла¬вянской сказке Иван Попялов двенадцать лет ле¬жал в пепле, затем, стряхнув с себя шесть пудов пепла, убил «змеиху», а пепел ее рассыпал. Змее¬борец превращается в кота, подслушивая разговор змеихи с ее дочерьми.
СВЯТОГОР-БОГАТЫРЬ — отождествляется с исполином-громовником, обитающим в святых горах, т.е. тучах. Сила его — необычайная. Само¬му громовнику не всегда совладать с этим богаты¬рем титанической породы.
СКОРОХОД — великан, который на одной ноге идет, а другая к уху подвязана; если же захочет воспользоваться обеими ногами, то за один шаг весь свет перешагнет.
СТРЕЛОК — великан, который на тысячу верст так метко попадает в цель, что ему ни по чем попасть в глаз мухи.
УСЫНЯ (Усыныч, Усынка, Крутиус) — вели¬кан, охраняющий проход в пепельное царство; пер¬сонаж русских сказок, сопоставим с образом дра¬кона или змея, запруживающего воды своими «плечами». Слово «усы» предположительно явля¬ется переносом названия плеча. Усыня «спер реку ртом, рыбу ловит усом, на языке варит да ку¬шает, одним усом реку запрудил, а по усу, слов¬но по мосту, пешие идут, конные скачут, обозы едут. сам с ноготь, борода с локоть, усы по земле тащатся, крылья на версту лежат».
ЦАРЬ-ДЕВИЦА (Царевна-золотая коса, Ма¬рья Моревна, Ненаглядная Красота) — дочь Морского царя. Царь-девица — красоты неопи¬санной, силы непомерной, и тешится вместе с сво¬им воинством из храбрых дев богатырскими игра¬ми и подвигами. В одном из списков русской сказки ее называют Лебедью.
ЧУДОВИЩЕ — исполин, владыка небесных источников и лесов.
ЧУТКОЙ — великан, у которого слух так тонок, что он слышит, как трава растет; прилегая ухом к земле, он узнает, что на том свете делается.

0

19

Много знает наш Админ Велеслав.Я максимум знал только половину.Ну да,это все наше,родное,и все таки есть идею,которая поступила из какойто общины из Питера,что не стоит знать всех Чуров,Щуров,Рожаниц и т.п.По их мнению главное знать главных богов.Что вы думаете по данной идее?

0

20

гм... каждому свое, но мне кажется бред.

0


Вы здесь » Студия Исторического Трюка Коловрат » Славянская мифология, Язычество. » Славянская мифология, Язычество